За это время я значительно вытянулся, отрастил длинные патлы и сорок третий размер ноги. А еще успел закончить школу и первый курс юридического института, встречался с девчонками, пара-тройка которых были вроде вполне ничего, однако не зацепили меня в такой степени, чтобы переводить наши встречи в разряд длительных, а тем более постоянных… События, произошедшие в маленькой, затерянной у черта на куличках деревне, постепенно стали казаться мне сказкой. Иногда я видел их в своих снах – хромого страшного Филина, хрипло хохочущего Сашку, грустно глядящую на меня Аню… А еще – нечеловеческое уродливое лицо Чернобога и слышал его сводящий с ума зов. Он звал меня, но я не поддавался. Я научился не слышать и не обращал внимания на многие вещи. Вот только на кладбища никогда не ходил – слишком много покойников, и каждый норовит прилипнуть ко мне, как пиявка.
Так я и жил все эти долгие годы. Не хорошо и не плохо, со своей тщательно оберегаемой ото всех тайной.
А потом, тем летом, после первого курса, вдруг взял билет на поезд, собрал рюкзак и один уехал туда, куда вели меня сны. Потому что не мог больше. Мне нужно было еще раз оказаться в тех местах.
Мне едва удалось найти дом, где мы останавливались в прошлый раз с мамой. Он весь покосился, крыша провалилась, а сад зарос высоченной травой и ядовитым борщевиком, в заросли которого лучше не соваться.
Деревня помнилась мне бедной, но сейчас выглядела почти призрачной, и только старые кресты на лежавшем неподалеку от нашего бывшего дома кладбище остались в точности такими же, как я их запомнил.
Избушка Филина тоже оказалась нежилой, окна были крест-накрест заколочены. Видимо, давным-давно, потому что доски успели подгнить, а гвозди до основания изъела ржавчина. Я притронулся к двери и вдруг понял, что случилось с Филином. Утонул – почти через год после тех событий. Как я и предполагал в нашу с ним последнюю встречу.
Еще надеясь, что ошибся и слишком доверился собственной фантазии, я нашел дом Сашкиной тетки. Несмотря на ранний час, она хлопотала в огороде. Женщина постарела, но я сразу ее узнал и почувствовал в ее теле смертельную болезнь, медленно и неутомимо пожиравшую изнутри свою несчастную жертву. Сделать уже ничего нельзя. И я ничем не мог ей помочь – мой дар, если не ошибаюсь, как раз в другом.
– Здравствуйте, я Максим, – окликнул я ее, стараясь не поддаваться мрачным мыслям.
Она посмотрела на меня с подозрением, раздраженно и пробурчала под нос нечто вреде того, что ходят тут всякие…
– Вы меня не помните. Я приезжал сюда шесть лет назад, – зачем-то сказал я, чувствуя себя очень глупо.
– А… – Она шагнула к покосившемуся забору, вгляделась мне в лицо. – Как же, помню. Ты тот мальчик, что шлялся с моим племянником.
– Его нашли? – замирая, спросил я.
– Найдешь его. – Тетка, потеряв ко мне всякий интерес, вернулась к грядкам. – И бог с ним, все равно из него ничего путного не вышло бы!
Это была очень странная характеристика, но идеально подходящая Сашке. Умная женщина его тетка. Очень умная.
– А Филин?
– Умер твой Филин, – буркнула она, даже не поднимая головы. – Год спустя после Сашки и умер.
Горько осознавать, что я опять оказался прав. Впрочем, в таких вещах я никогда не ошибался и чувствовал смерть буквально нюхом. Тут уж закрывайся или не закрывайся, все равно чувствовал.
– Спасибо, здоровья вам! – выпалил я.
Старуха посмотрела на меня, и я увидел в ее глазах страх.
Ну вот, и она, кажется, догадалась.
– До свидания. – Я поспешно пошел прочь.
А она бормотала что-то мне вслед. Кажется, отпугивающий зло заговор. Ну что же, вполне уместно. И вправду умная женщина.
Пыльная дорога привела меня к гибельному озеру.
Было ясное летнее утро, но над озером висели тяжелые тучи. Именно над ним – дальше все небо оставалось чистым. И тишина… глубокая первозданная тишина, от которой кружится голова и замирает в страхе сердце. Сколько бы лет ни прошло… сколько бы лет меня здесь не было.
По спине невольно пробежал противный холодок.
Как и раньше, я вновь ощутил пристальный хищный взгляд идола, наблюдающего за мной из-под воды.
– И не надейся! – буркнул я, отворачиваясь.
Он ничего не сможет сделать, пока я сам ему не поддамся, а уж поддаваться я никоим образом не намерен. Пусть сидит на дне озера без привычной пищи хоть целую вечность.
Осторожно, боясь потревожить обманчивый покой воды, я обошел озеро и оказался у старой церквушки. И она осталась в точности такой же, как я помнил, только на деревянных, еще прочных, несмотря на прошедшее время, ступенях лежал свежий букет ромашек.
Я смотрел на них, а потом почувствовал Аню. Она стояла за моей спиной, шагах, наверное, в десяти.
Медленно, очень медленно я оглянулся…
Она действительно была совсем рядом, полускрытая тенью густых деревьев. Девочка лет двенадцати-тринадцати, с длинными, до самой поясницы, светлыми волосами, в белоснежном свитере, к которому не приставала грязь, и аккуратных синих джинсах, а в руках у нее был недоплетенный венок из луговых цветов и трав.
