Вдобавок с каждой минутой Серега все острее ощущал, что монах ему очень рад – по-настоящему, по-человечески, как другу, – и от этой радости становилось теплей и спокойней.
Вдруг вспомнилось, как прошлым летом Серега и его закадычный друг Валерка Черкизов поехали в Сормово. Это было ужасно далеко, минут сорок на маршрутке от их дома, на другом конце города, в Заречной части!
Они долго-долго там гуляли, по этим незнакомым улицам, чувствуя себя путешественниками в неведомых краях, этакими отважными львами, которые забрели в чужую саванну.
При этом они начисто забыли о времени и вообще обо всем, в том числе о том, что родители не знают, куда отправились мальчишки. Наконец, спохватившись, Серега хотел позвонить папе или маме, но оказалось, что мобильник неведомым образом выпал из кармана. А Валерка свой вообще забыл дома!
Представляя свою печальную участь, друзья возвращались уже не как отважные львы, а как побитые собаки.
Предчувствия их не обманули: Валерке разъяренный отец наподдал-таки по мягкому месту, и очень чувствительно, а Серегу встретил такой скандалище…
Но вот странно: хотя было ужасно неприятно из-за отцовских угроз, хотя Серега еле удерживался, чтобы не заплакать при виде слез перепуганной мамы, хотя ему казалось, что теперь его навсегда лишат всех радостей жизни: в тир не пойдем, в бассейн тоже, покупка нового скейтборда откладывается на неопределенный срок, очередной выпуск «Большой книги ужасов» пока останется в магазине! – все равно, Серега всем существом своим ощущал, что мама с папой не столько на него злятся, сколько безумно радуются, что он нашелся, что он дома, что он стоит тут и выслушивает с виноватым видом все упреки, что он любит родителей и точно знает: они любят его!
Практически то же самое Серега чувствовал и теперь. Все еще тряслись коленки, но страшно уже не было. Казалось, раньше, когда-то давно, он уже знал этого монаха и знал, что его не стоит бояться. Только забыл об этом. А теперь очень рад был вспомнить!
– Ты что, меня ждал? – спросил Серега удивленно.
– А то как же, – сказал монах уже не голосом клубящейся ледяной тьмы, а нормальным человеческим голосом. – Как только предрекли – мол, явится наследок неумытый, чадо из моего седьмого колена, сбросит ковы проклятия, – так и начал ждать.
Серега аж задохнулся от обиды.
Неумытый?!
Да он бы на себя посмотрел, этот монах! Судя по руке, которая вцепилась в Серегину футболку, в последний раз он мылся год назад! Если не больше!
Впрочем, Серега умывался в последний раз тоже давненько. Утром! А теперь уже почти ночь. И чего только с ним не произошло за этот длинный и тяжелый день! Так что, очень может быть, вид у него и в самом деле здорово замурзанный.
Поэтому нечего обижаться на этого монаха, а стоит попытаться понять, что он вообще изрек.
Раньше Серега думал, что у него только аудирование, то есть понимание, французской речи пробуксовывает. Нет – русской, получается, тоже!
«Чадо из моего седьмого колена…»
Это как?!
Серега опустил глаза. Насколько он мог разглядеть, у монаха было только две ноги, а значит, два колена. Не было видно не только седьмого, но даже третьего или, к примеру, пятого…
Ладно, слово «чадо» Серега раньше слышал. Это значит «ребенок».
Но чадо из колена?!
Дома у Сереги была книжка «Мифы античного мира». Из нее явствовало, что детей могут производить на свет не только женщины, но даже мужчины, только особенным образом. Например, громовержец Зевс – главный бог Древней Греции – родил Афину Палладу из головы, а Диониса – из бедра.
Про рождение из колена Сереге читать никогда не приходилось… но, видимо, это возможно, раз монах говорит!
– Седьмое колено – это значит через семь поколений, – послышался за его спиной девчоночий голос, и мальчик резко обернулся.
Рыжая девчонка сидела на каталке свесив ноги и шарила в карманах.
– У меня тут рогатка была, – пробормотала она, поглядывая на Серегу. – Не видел?
И сузила глаза с подозрительным таким выражением…
Серега извернулся зюкой и сунул правую руку в левый карман.
Нормально он это сделать не мог, потому что его по-прежнему крепко держал монах, да и каталка мешала.
Достал рогатку и желудь, протянул девчонке:
– Они у тебя из кармана выпали. Валентин подобрал и мне отдал. Чтоб не потерялись.
– Спасибо, – сказала девчонка. – Очень жалко было бы потерять. Рогатка мне от деда досталась. Я его никогда не видела, но отец передал, когда я только родилась. Это рогатка какая-то историческая, только я не в курсе, что за история. Слушай, а Валентин… Вроде бы я это имя слышала где-то…
Серега смотрел на нее во все глаза, по-прежнему стоя зюкой и чувствуя себя ужасно тупым.
Вот только что эта рыжая лежала практически мертвая – и вдруг сидит как ни в чем не бывало и, кажется, подозревает Серегу в попытке хищения ее собственности, а именно рогатки (одна штука) и желудя (одна штука).
– Валентин, – наконец ответил он, – это тот человек, который тебя подобрал на дороге, когда тебя «Скорая» сбила.
Девчонка несколько раз растерянно моргнула, сморщив веснушчатый носишко, потом лицо ее прояснилось.
