Во сне я была у него. И не только у него! Вместе с ним! Мы ночевали в одной кровати. Не знаю, как мы оба поместились, но одной рукой он обнимал меня за талию, и мы лежали так долго-долго. Конечно, Саша изображал, что по чистой случайности положил на меня руку. Я желала, чтобы он меня поцеловал, но он не решался, а я не осмеливалась.
Странно, но проснувшись, я еще чувствовала тепло, как будто была с ним на самом деле.
Период олимпиад всё не кончался, пришлось съездить ещё на литературу, но не в область, а в район заочно. Во время перерыва я вышла в коридор развеяться и осмотреть достопримечательности местной школы, как сразу кто-то окликнул:
— Девчонка! Девчонка!
Шпана. Я вернулась в кабинет, но на следующем перерыве (не сидеть же в классе!) уже не просто окликнули, а перекрыли дорогу:
— Скажи свой номер телефона! — парень выставил руки, загородив проход, но так как он был один и симпатичный, я сказала номер ради интереса. Сколько же он сможет со мной проговорить?
Он позвонил вечером и представился Серегой.
— Ты мне понравилась! — сразу перешел он к делу. — Я на тебя давно внимание обратил. Когда ты ещё раз приедешь?
— Я не приеду, — спокойно сказала ему, а он:
— Приезжай на Восьмое марта!
Серёга отказов не принимал.
Общаться с ним было легко, главное, безопасно. Он жил за тридцать километров от меня, поэтому завтра не мог вдруг так сразу оказаться на пороге.
— Сколько тебе лет? — спросила его.
— Семнадцать.
— О, да ты меня старше! — у меня был какой-то пунктик по этому поводу.
— А, то! — Серёга самодовольства не сдерживал.
— И сколько у тебя было девушек?
Тут он замялся и сказал:
— Не скажу! Ты обо мне плохо подумаешь.
— А, может, я о тебе уже плохо думаю, — призналась ему честно.
— Семнадцать.
— По одной на каждый год, что ли? — я засмеялась, и Серёга засмеялся тоже, а потом пустился в разглагольствования, что вообще-то из семнадцати никого не любил и считает, что любви и нет вовсе. Он подкупал своей искренностью.
— У меня уже есть парень, — на всякий случай его предупредила. — Мы с тобой только общаемся.
Серёга на удивление легко согласился, скорее потому, что не взял в голову.
— Я буду стараться тебе понравиться, — ответил он. — И фотографию пришлю, чтобы ты подумала.
— Да ты, наверное, неотразим.
— Ну…
Серега стал звонить мне по три раза в день. Общаться с ним оказалось лучше, чем с девчонками, легко и просто. Он рассказал про своих подруг, я про своих парней.
— Сколько у тебя их было?
— Два, — сказала и задумалась, почему не учла Сашу?
— Мой опыт больше, чем твой! — не упустил возможность похвастаться Серега.
— Зачем мне опыт? — риторически спросила у него, а он задумался:
— И правда… А мне зачем?
Странно, я рассказала ему про дневники, стихи, да и вообще, про то, о чём бы даже заикнуться побоялась тому же Гере, Саше, даже Костику, а в ответ Серега говорил, что я ему нравлюсь и он считает меня «два в одном».
— Шампунь что ли?
— Нет. Может, даже больше, чем два в одном. Ты красивая, классная и… не зануда.
Мне нравилось просто говорить, при чем не важно, как Серега это воспринимал. Казалось, когда я говорю, то начинаю что-то понимать, становлюсь к чему-то ближе. Но о Саше я Серёге не говорила, только о Гере или о Костике.
— Чем он тебе нравился? — спрашивал Серёга о Гере.
— Хорошо ухаживал. В начале.
— Я бы тоже за тобой ухаживал! Да попробуй! Ты вон где!
Я не обращала внимания на Серёгины намеки и на вечные упрашивания приехать. Говорить! Откровенно! Вот что важно! Хотя иногда меня тяготила вина, будто изменяю Костику, ведь с каждым днем, я чувствовала, что Серега оказывается всё ближе к грани влюбленности, но, казалась, смогу прекратить это вовремя.
Однажды я получила от Сереги письмо с фотографией. Он оказался ничего, смазливый: светлые волосы, но пепельного оттенка, без золота.
— Что ты написал на обороте? — я возмутилась.
— А что написал? От Сергея!
— Что ты ЕЩЁ написал!
— Ну… «Ведь ты же знаешь, как я тебя люблю, надеюсь, ты скажешь „да“».
Я была зла.
— Чего ты хранишь верность своему парню? Чем он лучше меня?
— Не звони мне больше.
Без Сереги было немного скучно, я не знала, куда себя деть. Он помогал избавиться от навязчивых воспоминаний, а с его отсутствием они нападали на меня все больше. Гера не выходил из головы, и это было настолько странно, ведь в реальности он меня даже не привлекал.
Я вспоминала, что в лагере хотела сохранить с ним отношения, и даже завязала нитку на запястье с желанием «не расставаться». Девчонки утверждали, что если проносить нитку семь дней, то желание обязательно сбудется.
Я не смогла сохранить ее даже полдня. Гера подошел ко мне вечером, сел напротив на скамейку и спросил:
— Что это? — имея в виду нитку, в его голосе чувствовалось напряжение и злость, но я не знала почему!
— Ничего.
В нем всё бурлило, и реально чувствовалось желание меня задеть. Гера просто ненавидел меня!
— Если ничего, тогда я порву, — сказал он с вызовом.
— Не порвешь, — ответила спокойно.
Гера усмехнулся, но взял мое запястье, поддел нитку пальцем и… разорвал.
