И только тогда очнулась как от удара, вдруг обнаружив себя в коридоре у незнакомого старика названивающей парню с уговорами встретиться.
— Да… Умерла, — ответила жестко и положила трубку.
Не очень запомнилось, что было дальше. Рядом как-то оказались Виталик, Ленкин парень, и Дёся, его друг. Мы все куда-то бежали. Куда бежали и зачем? Но бежать — это просто! Передвигай ноги! Чувствуй тело! Живи секундой! Запрыгнули в автобус. Держись за поручень, старайся не упасть! Иней покрывал стекла, изо рта шел пар. Я глядела на Виталика, он тяжело дышал, улыбалась ему, смутно осознавая, что автобус, спешка, пар — все это уже когда-то было, но когда было и с кем?
Потом Ленка держала меня за руку и тащила вперед. Мы опять бежали. Рядом снова видела Виталика, и снова глядела на него, думая, до чего же он реальный. Он — реальный и ночной город с фонарями, хотя их не должно быть. Казалось, моя жизнь свернула куда-то не туда, но, как молоко из прорвавшегося пакета, ее поток уже не остановить.
— Жизнь продолжается? — с удивлением спросила себя, когда охранники поставили мне на руку печать и пропустили внутрь. Это и была дискотека, куда я так стремилась попасть. И попала.
С момента, когда положила трубку, я старалась делать только две вещи: оттягивать осмысление случившегося и контролировать свое лицо. Я улыбалась шуткам, вовремя реагировала на слова. На полу прыгали разноцветные зайчики, и мне казалось, что у меня больше нет будущего, только одно странное и до жути реальное настоящее.
О ком мне теперь думать?
Те, кто находились на дискотеке, действительно, были младше нас, лет двенадцать-тринадцать. Я ощущала страшный стыд. Стыд, стыд, стыд… Мысли крутились все по кругу: Почему он не пошел? У каждого человека могут быть дела… Но он мог сказать по-другому! Он тебе ничего не должен! Я постоянно оборачивалась на дверь, не совсем понимая, что делаю. Потом догадалась: я жду его.
Но он не мог прийти. Если бы пришел, я бы вычеркнула из памяти случившееся. Как прийти? Одному? Да туда, где малышня? Ради кого? Меня? А разве я не просто знакомая?
Я ощущала вакуум и ощущение нереальности происходящего, словно это не со мной, словно это меня не касается, и от чего не имеет смысла обращать внимание, потом всё вернется и станет как прежде: хороший Саша, мысли о нем.
Танцевала с Дёсей, смотрела на него и улыбалась: так надо — кому-то улыбаться и с кем-то танцевать.
— А я пишу стихи, — делился он.
— Да?
— Да. Это очень легко. Главное, найти рифму.
— Да… это главное…
И он рассказывал, а я ободряюще смеялась, задавала вопросы, а потом снова оборачивалась на дверь.
Ты все еще надеешься? Но это только в фильмах герой появляется в последние минуты спасает героиню, вынося ее на руках.
— Это моя любимая песня, — сказал Дёся.
— М-м-м? — не поняла я.
— «Отель Калифорния».
Я прислушалась. Да, она была у меня на диске «Romantiс Collection».
— А у тебя какая?
— А у меня нет.
— Так не бывает.
Я подумала, но ничего не вспомнила.
— Не знаю, — пожала плечами. — У меня нет.
Потом мы молчали, и я вслушивалась в слова песни.
Я разглядывала разноцветные лучи, бегающие по залу. Они прыгали, исчезали, появлялись снова, я поражалась их зыбкости, недолговечности. Что-то вертелось в мыслях, что-то важное, то, что необходимо понять, пока оно еще здесь, пока не ускользнуло…
Сейчас я танцую здесь и на что-то смотрю. Я пыталась уцепиться и проанализировать. Завтра — буду дома. Но дом как будто не существовал. Да и ничего не существовало. Я вспоминала прошедшую неделю, но в ней невозможно было что-то изменить. Да, ладно, в неделе, в этом дне. Что я сделала не так? Что мне делать дальше? Или нет, позволено ли мне что-то делать дальше, ведь я словно заперта в этом отрезке времени, который длится сейчас, как в сарае. Да, в нем можно делать все, что угодно, и, может, даже наслаждаться этой свободой, но только не выходя за его пределы.
Но что я могу сделать на этой ненужной дискотеке, с этим случайным другом парня моей сестры. В то-то и дело, что ВСЕ! Потому что, нет разницы.
После танца Дёся почему-то отошел к стене и сел на корточки.
— Что случилось? — подбежала ко мне Ленка. — Что ты ему сказала?
— Ничего.
Она с тем же вопросом направилась к нему. Дёся замотал головой, показывая, что все в порядке. Через какое-то время достал маркер и на обрывке билетов начал что-то выводить.
— Читай! — подошел он после и вальяжно протянул листок.
