Я посмотрела на жирные, кривые и непонятные буквы, а потом на Дёсю.
— Ты читай! — повторил он.
Я покачала головой. Тогда он, наклонившись к моему уху, постарался перекричать музыку:
Он, что тоже уловил это ощущение зыбкой реальности?
Я улыбнулась. Одна не останусь, мысленно сказала Саше, но Дёся задрал подбородок и усмехнулся:
— Приедешь домой и будешь хвастаться: «Вот у меня парень был, он стихи написал!»
Я перестала улыбаться. Потом расхохоталась. Громко. Я больше не собиралась ловиться на том, что у кого-то ко мне могут возникнуть глубокие чувства. Их нет! Вообще!
Вечером в лагере устроили концерт на летней сцене. Выступали какие-то дети, пели песни. Гера сначала усадил меня на первый ряд, но сказали, это места для малышей, тогда увел подальше, но там огромные колонки оглушали нас.
Я вдруг почувствовала тоску, столь сильную тоску и одиночество, что прямо срывайся с места и беги. Но куда?
Куда бежать! Я заперта!
Пару раз оглядывалась, смотрела на темноту под деревьями. Бродить там одной, смотреть на черные ветки, разглядывать дорожки в свете фонарей. НЕВОЗМОЖНО! И не потому невозможно, что со стороны покажется странно, не потому, что обратят внимание, или Гера с Владимиром Николаевичем пойдут искать, а потому, что я ЗНАЛА: там, среди деревьев, ждет еще большая тоска. Там, среди деревьев наблюдателей нет! Мне не куда бежать.
Потом, уже на дискотеке, немного отлегло. Гера пригласил меня танцевать, я положила руку ему на плечо, и подумала, что с ним все же приятнее. Так зачем ломиться в дверь, которая, может, не существует? Скорее всего! Уверена! Не существует!
Я узнала ту же песню. Нет. Может, я не испытываю особой радости или счастья, но разве это не есть настоящая жизнь? В настоящей жизни нет места бурным эмоциям. Эмоции — это удел мечтаний. И теперь я точно знаю, что кажущаяся пустота окружающего — это нормальное явление, в жизни не обязательно каждую секунду испытывать чувства. Они, скорее всего, вообще не нужны.
Я посмотрела на Геру и снова отметила, что он хотя бы высокий. «Высокий — значит, красивый», — вспомнила свою прежнюю убежденность. И есть еще кое что приятное: завтра, с утра, мне не придется испытывать стыд. Я смогла удержаться, я не сбежала! Я была в рамках, и действовала соответствующе! А то, что страдала? Так это колонки визжали уж больно противно! Разве нет?
— Саша — не твой парень, — убеждала мама уже дома. — Он еще маленький мальчик, и не знает, как вести себя с девушками.
— Он не маленький! — я скорчила гримасу, но мама настаивала:
— Ровесники вас младше на три года, он просто испугался.
— Трусость — самый страшный порок! — я дергалась при одной мысли: «Он НЕ ПОШЕЛ! КАК? Как он мог не пойти? Вот кто этот „неприятный человек!“»
— А в школе на тебя кто-то обращал внимание?
— Нет.
— Так уж и нет?
— Ну, блин. Сидела с каким-то парнем, а он на меня ноль внимания.
«Черненький парень, но его значение… не определено». Я улыбнулась.
— Значит, не ноль внимания! — улыбку тут же заметила мама.
— Хорошо, в одно время мне показалось, будто он неравнодушен. Но, показалось.
— Значит, всё-таки показалось?
— Господи! Да он в конце с девушкой был! Какая разница?!
Времени думать не было, в школе нагрузили по полной: сделать уроки, порешать олимпиады, написать сочинения, выучить стихи, так еще и занятия с репетиторами. Но даже с такой нагрузкой я замечала за собой, что, как только видела в толпе фигуру, похожую на Сашину, или прическу, или хоть что-нибудь как у него, в голове тут же резко возникало: «Саша!». Секунда, и снова все возвращалось на места.
Однажды, зайдя в кабинет информатики, услышала чей-то голос с ЕГО интонацией. Ток по спине пробежал!
Ничего не понимаю! Я спокойна вроде и по ночам не плачу. А тут сердце останавливается при звуке даже не его голоса!
Наступил декабрь, а вместе с ним морозы. Возникло ощущение, что зима длится вечно, и не было ни весны, ни лета, ничего не было.
— Ты влюбилась в Сашу? — однажды спросила мама, но вопрос звучал как утверждение.
— Нет, — я спокойно покачала головой. — Просто холодно, от этого и вид такой.
— Ты по нему страдаешь, — продолжила мама, словно и не слышала моего ответа.
— Я о нем даже не думаю.
