Помимо Паши и его странных выходок, мама еще каждый день пела, что я красавица. Но если на Пашу я еще как-то соглашалась, последнее утверждение не принимала в корне. Откуда может взяться красота, если ее там изначально не было? Ну, можно еще допустить, что симпатична, ну, может, мила. Но красива? Это уж слишком! Поэтому, когда соседка по парте ни с того ни с сего тоже назвала меня красивой, я обрадовалась, смутилась, задумалась, но так и не поняла, к чему это. Сначала она задавала необычные вопросы. Мы не дружили, но сидели вместе из-за стратегических соображений общей успеваемости. Мама считала, если на уроках разделить подруг, то весь класс будет учиться лучше. Вика спрашивала, что я думаю по поводу любви и отношений. А я не знала, что ответить, потому что ничего не думала!
— Ты красива, — в итоге произнесла она как бы между прочим, словно озвучила всем давно известный факт.
Красива? Повторила за ней и пыталась представить, что ж такое она могла увидеть. Меня никто не называл красивой! Мама не в счет, надо же понимать, у всех матерей их дети самые красивые. Осторожно спросила у Вики:
— Почему? — имея в виду, знает ли она, что это слово много значит. Вика пожала плечами.
Целый день я думала об этом, повторяя слово «красива» то так, то эдак, вспоминая Викино выражение, озвучивая ее интонацию в поисках подвоха. В конце концов пришла к выводу: это только ВИКЕ, только в ТОТ момент и только ПОКАЗАЛОСЬ! Эх, а так было бы здорово!
— Уважаемые родители! — громко объявила директор школы для одаренных. — Деньги своих детей можете сдать руководителю! Положите их в конверты, напишите фамилию. По приезде в лагерь их выдадут.
— Тебе сдать деньги? — спросила мама.
— Ну, сдай, если хочешь.
— А конверта нет. Сходи купи.
— Сама сходи! — ни на секунду не желала я отрываться от стены. И, странное дело, она ушла!
Я рассматривала свою юбку, сандалии, размышляя, отчего же чувствую себя так плохо. Большинство шумных компаний вышли на улицу, но свободное сидение обнаружилось только одно, да и то рядом с каким-то парнем и огромным количеством багажа.
— Здесь не занято? — представила, как подойду к нему.
— А что не видно? — враждебно взглянул бы он исподлобья.
— Видно, — и пришлось бы, как побитой собаке, возвращаться назад. Нет уж, лучше тут постою! Но свободное место то и дело притягивало мой взгляд. Парень около него в томительном ожидании то наклонялся вперед, то откидывался назад, взирал в потолок, в пол, еще шнурки завязывал у кроссовок. Еще подумает, что я на него смотрю! И я попыталась принять такую позу, чтобы голова в ту сторону сама не поворачивалась. Выставила ноги вперед и уперлась плечами в стенку.
Мама часто упрекала, что я ничего не замечаю с Пашей, и на опытах по химии я специально села за ним. Интересовалась реакцией. Сначала он глянул в мою сторону немного встревоженно, потом положил локоть на парту, (вернее, только на Дашкину половину) и, повернувшись к Артему, начал громко разговаривать. На меня не смотрел.
Дашка требовала, чтобы Паша немедленно убрал руку, и даже злобно пыталась ее спихнуть. Но тот упорно держал локоть и особо тщательно придирался к Артему. Меня, само собой, не замечая.
— Слушай, — обратилась к нему. — Заткнись, а?
«Заткнись» получилось как-то весело. Я посмотрела Паше в глаза.
И ничего такого в нем нет. Я отметила только, что глаза голубовато-серые, хотя ранее почему-то их цвет не замечала. С чего его считают красивым?
Паша пискляво передразнил:
— Что, голос прорезался?
Я вскинула брови. Что значит «прорезался»? У меня что, голоса не было? На уроках как-то отвечала! И посмотрела на Пашу долгим, уничтожающим взглядом.
— Это ты мне?
— Нет, это я стенке! — бросил Паша небрежно, выдерживая взгляд.
Не было! Ни любви, ни страха, ни раздвоенности в Паше не было, только вызов.
Можно даже подумать, что равнодушен. Я сделала вывод, что прямое противостояние — не способ докапываться до чувств, так что надо выходить из разборки. Но что отвечают на «это я стенке»?
Я пожалела, что не знаю полного набора этих выражений, да и вообще мало их знаю. Но вроде прямых оскорблений не было. С одной стороны, сравнил со стенкой. И что? Совершенно не обидно. С другой — согласился, что слова адресованы не мне. Инцидент исчерпан!
— А-а-а, — протянула я спокойно и отвернулась, не чувствуя никакого дискомфорта.
Паша еще какое-то время подержал локоть на Дашкиной половине, но можно уже не беспокоиться, разговор окончен. На перемене он долго носился перед девчонками, но я не удивлялась, почему ему приспичило бегать именно здесь.
Своими ногами я перегораживала проход. Это неправильно и неудобно для других людей, но давно слышала, что наглость — это второе счастье, и может, мне пора её приобретать?
Обойдут в другом месте!
Решительно настроила себя и еще дальше выдвинула ноги, сильнее упираясь плечами в стену. Но не простояла я так и минуты, как кто-то остановился, явно желая быть пропущенным. Я почувствовала стыд и начала совершать обратные движения. Да что ж такое! Стоит чуть понаглеть, и сразу ставят на место!
