В начале ноября я, Дашка и Люба приехали в город, в ШОД, на сессию. Люба и Дашка зимой участвовали в областных олимпиадах, поэтому теперь тоже имели право учиться в ШОДе. Мы приехали вечером, они заселились в общежитие, а я остановилась у сестры Ленки и тёти Кати. Снега вечером не было, а утром выпал… «Вспоминай же, мой ангел, меня, вспоминай хоть до первого снега…» — это первое, о чем подумала, выйдя из дома. Снег лежал плотными шапками на тротуарах, деревьях, в палисадниках. Это действительно был первый снег в этом году, но он напоминал прошлый, когда мечтала гулять с Сашей по парку с осенними листьями, но не было ни листьев, ни прогулок. Так что снег говорил мне, что надеяться не на что. Дашка и Люба, с которыми договорилась идти вместе, болтали о чем-то своем, смеялись, но я их не слушала, ибо даже ног под собой не чувствовала. Да девчонки, скорее всего, тоже волновались, но они не знали, куда шли, а я знала. Знала, КТО там будет! Но как встретит после лагеря-то?
Сырой черный асфальт, белый снег и мое новое красное пальто, сочетание контрастов, настраивали на войну. ВОЙНУ! Но ничего другого я не ждала. Приучена. Я пыталась черпать силу в этих цветах и вспоминала то, что учили из Серебряного века:
Ко второй половине смены Гера вел себя отвратительно, пытался использовать меня, но так, чтобы не перегнуть палку, и чтобы я оставалась с ним. Во всяком случае до того момента, пока он этого хочет. Например, он практически не общался со мной днем, лишь приглашал на последний танец, шел на залив и там стоял до отбоя, молча и не обнимая. При этом распоряжался моим фотоаппаратом как своим, да так, что я никогда не знала, ни где фотик, ни что на него снимается. Кадров с каждым днем оставалось всё меньше, но там была точно не я.
Однажды на пляже Гера громко спросил у окружающих, оглядываясь по сторонам:
— А где мой фотоаппарат? — в его голосе звучала такая уверенность, будто это именно ЕГО фотоаппарат, а не мой. Да и вообще, кто я такая, он толком и не знает.
— Ты хочешь сказать МОЙ фотоаппарат? — спросила у него жестко, а Гера только усмехнулся, чего это я злюсь.
Да, я злилась, но уговаривала себя, что это мелочи, на которые не стоит обращать внимание. Отчего-то, как только Гера соизволял общаться со мной, например, на пляже, обстреливая ракушками, я думала: «Вот оно! Всё в порядке! Мы вместе! Нам хорошо! Прочь глупые мысли!» Но ненадолго. Вскоре Гера переключался на маленькую Катю, которой было всего тринадцать, и играл с ней в догонялки, бегая именно так, чтобы обязательно обдать меня песком. Хотелось встать и наорать на него, а затем на Катю. Но нельзя! Нельзя показывать ревность! Это же мелочи!
Его жестокость иногда зашкаливала, он мог за руки возить меня по песку, в чем далеко не чувствовалось нежности, а потом с Никитой раскачать и бросить в море. Именно БРОСИТЬ, чтобы затем уйти и не оглянуться. И хотя внешне это казалось веселой игрой, веселости там не было ни на грош. Но я продолжала делать вид, что это так и надо, что не замечаю грубости, смеялась.
Хотя, надо отдать должное, Гера всегда четко знал, когда нужно остановиться и сделать мне что-то приятное. Например, купить пирожок, когда жутко хочется есть, а по пляжу проносят благоухание «с мясом и картошкой». Конечно, в тот же момент он становился хорошим. Я чувствовала, но…
Эх… Продаться за пирожок!
С Любой и Дашкой мы подошли к зданию школы. Большое крыльцо… Я все боялась, вот-вот и кто-то окликнет, но никого из знакомых не было. Зашли внутрь. Огромная толпа старшеклассников, но я никого не узнавала.
— Давайте, постоим здесь… — предложила девчонкам остановиться недалеко от выхода, а они уже притихли и как-то пододвинулись ко мне ближе, рассматривая толпу городских подростков и чувствуя себя неуютно. Я примерно знала мысли, которые роились в их голове, что они из «деревни», не похожи на здешних, не так одеты, да еще много чего, еле осознаваемого. Всё это уже проходила. Но мое сердце съеживалась от ожидания: «А если он… не приедет?» Я старалась не особо смотреть на окружающих, но как-то нечаянно обернулась и заметила его. Гера в коричневой кожаной куртке стоял ко мне спиной рядом с какими-то девчонками, сидящими в креслах, и разговаривал.
«Ненавижу!» — первое, что пронеслось в мыслях, я дернулась и отвернулась. «Его поза! Уверенная, невозмутимая! Какое право он вообще имеет говорить С ДРУГИМИ! Небось еще демонстрирует! Конечно! Подошел, но не ко мне, к другим! А тебя я не знаю!!!»
Как назло, Дашку в это время дернуло спросить:
