Она, приличная благовоспитанная девушка из порядочной семьи, никогда не могла бы подумать, что сделает то, что пришло ей в голову. Порыв был решительным и властным, не оставлявшим места для раздумий, а расстояние между Аурикой и Дереком вдруг оказалось совершенно незначительным.
Аурика никогда не целовалась – да ей и в голову бы не пришло взять и поцеловать мужчину первой! – и сейчас испытывала смятение, страх и какую-то непонятную радость. В висках шумело, а ноги сделались ватными, и она испытала невольное облегчение, когда Дерек почти сразу же перехватил инициативу. Теперь Аурика наконец-то сумела расслабиться и успокоиться, перестала бояться, что ее неопытность будет выглядеть нелепой и смешной. Впервые за много дней ей было по-настоящему хорошо.
– Неожиданно, – признался Дерек, когда они наконец-то смогли оторваться друг от друга. Осторожно проведя пальцами по щеке Аурики, он добавил: – В самом деле, неожиданно.
Некоторое время они чуть ли не испуганно смотрели друг на друга, словно бы решаясь, но в тот самый миг, когда Дерек потянулся к Аурике, на улице загрохотало так, что здание гостиницы содрогнулось от подвала до крыши. Казалось, снаружи выстрелили из пушки. Откуда-то издали донеслось тоскливое «Бом-м! Бом-м!» и тотчас же захлебнулось в вое ветра.
По коридору кто-то пробежал, и Аурика услышала крик:
– Колокол! Колокол сорвало!
Аурика испуганно посмотрела на Дерека и с внезапным облегчением поняла, что охвативший их порыв миновал – к добру ли, к худу ли, но миновал. Они снова были друзьями, хозяином и работницей – кем угодно, но не…
Похоже, Дерек тоже это понял. Он дотронулся до плеча Аурики, но тотчас же убрал руку и произнес:
– Постарайся заснуть. Я спущусь в общий зал, узнаю, что к чему.
И, когда он вышел из комнаты, Аурика подумала, что благодарна ему за это почти так же, как за свое спасение от разбойников в лесу.
Дерек вернулся из общего зала ближе к полуночи. Услышав сквозь сон, как негромко стукнула дверь в номер, Аурика вздрогнула и тотчас же села в кровати. Дерек стоял в центре комнаты со свечой в руке, всеми силами старался не шуметь, и по румянцу на обычно бледном лице было понятно, что он все-таки не сдержал зарок Пресвятой Деве и выпил. Немного, пару бокалов глинтвейна.
– Разбудил? – с досадой спросил Дерек, поставив свечу на комод. – Извини, не хотел.
– Я уже не должна спать, – промолвила Аурика. – Начинается моя работа.
Ей сейчас стало страшно – почти как в лесу. Они продолжат с того, на чем закончили, когда сорвало колокол?
– Ты спи, – улыбнулся Дерек и устало опустился в кресло. На комоде лежал вчерашний выпуск «Бриуотерских вестей» – Дерек взял газету, и на передовице мелькнуло чье-то веселое сытое лицо. – Я посижу, почитаю. Все равно сна ни в одном глазу.
Неужели он тоже боится продолжить с того, на чем они закончили? Или это внутренняя деликатность сражается с желаниями души? Аурика послушно опустила голову на подушку, положила руку под щеку и спросила:
– Что там случилось?
Ей показалось, что Дерек вздохнул с облегчением. Вот и хорошо. Все будет по-старому, они просто работодатель и работница, не больше, и можно сделать вид, что этого порывистого поцелуя не было.
Он приснился, как нападение на дилижанс и темный силуэт с горящим черепом в руке.
– Там действительно сорвало колокол, – ответил Дерек. – Колокольня разрушена. Несколько особо одаренных поселян хотели идти смотреть на развалины, но я их отговорил. Сорвало колокол – сорвет и голову.
Аурика невольно улыбнулась – хотя во фразе не было ничего смешного.
– Ты пил, да? – вдруг спросила она. Дерек скривился.
– О, кажется, дорогой Игорь подал голос, – ответил он. – Немного. Самую малость. Больше не буду. Договорились?
Аурика почувствовала, как розовеют щеки. В конце концов, это ее не касается, и вообще – леди не суют свой нос не в свое дело. Но Дерек почти сразу же миролюбиво добавил:
– Я понимаю, мало приятного в том, чтоб ночевать в одной комнате с алкоголиком. Но тебе не о чем беспокоиться, я не сделаю ничего такого, что могло бы…
Он осекся. Дотронулся до кончика носа и произнес, словно ставя точку в их разговоре:
– Спи. У тебя был жуткий день.
Некоторое время в комнате было тихо. Дерек листал газету, но было ясно, что смысл статей проходит мимо него. В свете свечки его лицо казалось ненастоящим, кукольным. Аурика вспомнила, как увидела Дерека впервые – тогда он тоже показался ей похожим на статуэтку.
– Это было ужасно, правда, – негромко сказала она. Ее снова уносило в лес, к экипажу и мертвецам. – Никто ничего не успел сделать, просто выстрелы, и все.
На глаза набежали слезы. Аурика шмыгнула носом, стараясь не разреветься. Она должна держать себя в руках – это ведь крайне неприлично, рыдать на плече у своего работодателя, а эти слезы уже начинают входить в привычку.
Дерек молчал, слушая Аурику с уважительным спокойствием. На виске потемнела жилка – это было единственным, что выдавало его волнение.
