Она провела ладонями по лицу, вытирая слезы, и продолжала:
– Его сделало упырем мндигва, какое-то вещество. Прокл говорит, что Манипулятор хочет развязать войну людей и оборотней для прикрытия. И это, и кровь девушек ему нужно для поисков чего-то, что находится под городом.
Выпалив все это на одном дыхании, Аурика поняла, насколько вымоталась за эти несколько дней. Сейчас у нее попросту не осталось сил, их будто бы выпили.
– Мне так жаль его, – выдохнула Аурика. – Что такое мндигва? Что это за яд?
Дерек неопределенно пожал плечами. Задумчиво погладил Аурику по руке, словно в очередной раз хотел убедиться, что с ней все в порядке.
– Не знаю. Должно быть, что-то южное. Там какой только дряни нет, – он вдруг прикоснулся губами к ее виску и добавил: – Выясним. Мы все это обязательно выясним. А пока спи. Я тут, с тобой.
Аурика подумала, что сейчас ей нужно именно это – объятия живого человека, которые помогут убедиться, что и сама она до сих пор жива. Она так и заснула у Дерека на руках, и потом, когда во сне над ней вновь воздвиглась тень мертвеца, бывший министр Тобби тронул Аурику за плечо.
И тьма отступила.
На следующий день морозы слегка уняли свою ярость, но, вопреки опасениям обывателей, новых нападений больше не было. В городе воцарилось сонное спокойствие – конечно, патрули с улиц никуда не делись, но активные граждане, записавшиеся в народную дружину, так и не обнаружили ничего особенного во время своих ночных дежурств. Тобби, убивший упыря, оказался окружен почти религиозным почитанием. Ну еще бы, человек собственноручно избавил город от монстра!
Никто не хотел задумываться о том, что Манипулятор до сих пор на свободе. Это было слишком страшно и неприятно.
Спустя два дня после появления Прокла и его упокоения, Дерек утром поднялся с кровати и первым делом полез в кошелек. Аурика, которая почти дочитала «Начала натуральной философии», удивленно смотрела, как он отсчитывает рыжие ассигнации.
– Что это? – удивленно спросила Аурика. Дерек посмотрел на нее с таким же удивлением.
– Как что? – спросил он. – Твое жалование. Тысяча карун, как мы и условились.
– Ах, да, – Аурика словно опомнилась. Ведь и в самом деле она работала за зарплату, пришло время эту зарплату получать, и Дерек скрупулезно выплатил нужную сумму. – Да, – повторила Аурика. – Спасибо.
Дерек ободряюще улыбнулся и отправился в уборную.
Аурика обнаружила, что эти деньги почему-то ее расстроили. Она так и не смогла объяснить себе, что именно не так, но охватившее ее чувство было тоскливым и горьким. Некоторое время она задумчиво смотрела на свою первую зарплату, а затем решила воспользоваться старым испытанным средством для успокоения нервов – пойти по магазинам.
Леди всегда остается леди, даже в рубище, но леди никогда не упускает возможности принарядиться. К тому же через два дня бургомистр устраивал зимний предновогодний бал, и Аурика понимала, что к ней как к супруге городского героя будет приковано всеобщее внимание.
Она наткнулась на большой ящик в самом дальнем углу шкафа, когда после завтрака стала собираться на прогулку и искать перчатки, пропавшие невесть куда, и совершила первую ошибку, решив вытащить его. То, что это ошибка, Аурика поняла уже потом. Ящик был тяжелым, всем своим видом так и кричал, что он солидная и очень важная вещь, и Аурика очень удивилась тому, что на нем простой, даже примитивный замок. С ключом, торчащим из замочной скважины.
«Открой меня, – шепнул чей-то призрачный голос. – Открой. Тебе понравится».
Второй ошибкой было то, что Аурика нажала на пуговку замка, и крышка бесшумно приподнялась, открывая таинственное содержимое. «Я же не делаю ничего плохого», – подумала Аурика, и первый предмет буквально выпрыгнул ей в руку.
Ящик был заполнен плоскими стеклянными контейнерами, и в том, который сейчас лежал на ладони Аурики, была седая прядь волос и квадратный кусочек чего-то, подозрительно похожего на человеческую кожу. Аурика смотрела и не могла отвести взгляд, и страх, медленно нараставший в животе, перехватывал дыхание.
Это ведь не может быть человеческой кожей. Не может. Это ненастоящее. Но вот светлая родинка, вот почти прозрачные белые волоски…
– Настоящее, – услышала Аурика. – Он снял с меня кожу, когда я еще была жива. Я была царицей болот и топей, я правила над темными заводями, я заклинала лихорадку и насылала чумных крыс, я пила молоко мертвых коров и душила первенцев. Он пригвоздил меня копьем к сухому дереву Ктор и срезал клок кожи со спины.
Картинка немедленно всплыла перед глазами: заболоченный лес, вечер, луна, ползущая над деревьями. Вот молодая женщина какой-то пронзительной, жестокой красоты – и неясно, жива она или нет. Сухое дерево заламывает руки над ее головой, ветер перебирает растрепанные волосы. Женщина остается неподвижной. Вся ее власть и сила утекли прочь – не вернуть, как ни старайся.
