Дерек неопределенно пожал плечами. По большому счету, Вернон прав. Он бунтарь, который не оставил прежних вольнодумных затей – а такие затеи требуют денег. Например, квадратных дублонов.
Ему показалось, что он хватается за соломинку, а та выскальзывает у него из рук.
– Зачем вы ездили домой? – продолжал Дерек.
– На похороны товарища, – ответил Вернон. – Там меня видела толпа народу. Мндигву не привозил, если вы об этом.
– Кому вы говорили о том, куда и зачем едете?
Вернон неопределенно пожал плечами.
– Да в принципе, все знали, куда я подался, – ответил он. – Что тут скрывать?
Все правильно: маленький город, в котором ни у кого нет секретов. Вернее, в таких городах все секрет – и ничего не тайна. Дерек покосился на старые часы на стене – половина второго ночи, думал ли он, что будет проводить новый год в допросной? – и вновь одарил Вернона ободряющей улыбкой.
– Вас хотят подставить, Август, это совершенно понятно, – сказал он. Вернон вздрогнул, и в его глазах появился недоверчивый блеск: он заподозрил какой-то мрачный замысел допросчика.– Я вам верю, у вас не было злого умысла. Скажите мне вот еще что… куда делись все артефакты после того, как здешнее отделение инквизиции было закрыто?
Он прекрасно знал ответ: по протоколу закрытия все документы и вещи опечатываются и отправляются в столицу, но хотел услышать, что скажет об этом Вернон.
– Их увезли, – ответил анатом, нервно поежился и тотчас же добавил: – В ваше министерство, по-моему. Мы с полицейскими помогали собирать, Гресян таскал в экипаж. Коробки были большие, но он не жаловался…
– Понятно, – кивнул Дерек. Пройдя туда–сюда по допросной, он подошел к Вернону, дружески похлопал его по влажному плечу. Анатом содрогнулся всем телом, дернулся в сторону, но кандалы не дали ему сбежать. – Ну что ж, Август, ваша честность меня радует. Но отпускать вас я, конечно, не буду. Посидите тут еще какое-то время… знаете, почему?
– Почему? – спросил Вернон. Дерек подумал, что такие перепады настроения на допросе иногда полностью уничтожают человека. Но доктор все-таки был крепким орешком. Он держался, и, в общем-то, хорошо держался.
– Потому что вы побудете приманкой для Манипулятора, – ответил Дерек. – Не бойтесь, больно не будет. Теперь вы работаете со мной.
Одежда Вернона была аккуратно сложена на скамеечке в углу допросной. Дерек освободил доктора и с удивлением заметил, что тот дрожит – даже теперь, когда ему уже не угрожали, и допрос окончился. Вернон доковылял до скамейки и практически рухнул на нее, закрыв лицо ладонями.
Все-таки сломался.
– Ничего, Август, это все ничего, – с усталым сочувствием произнес Дерек. В столе допросчика по протоколу всегда была бутылка крепкого спиртного и стакан – поправлять нервы от особо упрямых пытуемых. Дерек сунулся в стол, вынул бутылку и, плеснув в стакан отвратительного рома, подошел к доктору. – Сейчас оклемаетесь. Ну–ка, выпейте, не стесняйтесь.
Вернон принял стакан и сделал глоток. Его руки мелко тряслись, и на какое-то коротенькое мгновение Дерек ощутил дуновение жалости и сочувствия.
– Вспомнились, знаете ли, прежние времена, – промолвил Вернон. – Не верилось, что уйду от вас дважды.
Дерек вздохнул, взял из стопки одежды рубашку и, расправив, накинул ее на плечи анатома. Тот поежился и снова отпил из стакана.
– Я невинных не мучаю, – хмуро сказал Дерек. Вернон поежился и, отставив стакан, сунул правую руку в рукав. Вряд ли он думал, надевая эту рубашку перед праздником у бургомистра Говарда, что ее снимут с него полицейские в допросной.
– И с вашей женой я не спал, – вдруг признался Вернон. Дерек пристально посмотрел на него: в груди что-то дрогнуло, словно кто-то далекий подцепил пальцем туго натянутую струну.
– Я знаю, Август, – мягко ответил Дерек. – Знаю.
Передав доктора Вернона полицейским, которые искренне удивлялись тому, насколько ошарашенным выглядит анатом – что же с ним сделал этот залетный франт за каких-то десять минут, что Вернон считай трясется со страху? – Дерек решил отправиться в анатомический театр. Он велел Аурике дожидаться его там и рассчитывал, что общение с Гресяном принесет какие-то плоды.
Доктора должны были запереть в той части здания, которая носила гордое название Южной башни. Дерек заглянул туда перед допросом и убедился, что там все готово для его плана.
Можно было спокойно уходить.
Новогодняя ночь была морозной и звездной. По опустевшим улицам гулял ветер, швырял по мостовой скомканную полосатую обертку от коробки с подарком. Откуда-то со стороны набережной доносились веселые крики, пение и густое низкое «Бух-х! Бух-х!» – несмотря на землетрясение и происки Манипулятора, праздник оставался праздником, с весельем и петардами, которые запускали над рекой. Дерек вдруг понял, что со всей этой суетой так и не купил подарок для Аурики, и посмотрел по сторонам: вроде бы где-то здесь, в районе моста, был ювелирный магазин.
Что еще дарить красивым женщинам, как не дорогие украшения?
