— Простите, Сергей Леонович, — произнес я. — Очень в туалет надо.
Трудовик одним глазом пялился на меня пару секунд и, наконец, ответил:
— Ладно. Давай быстро.
Я поблагодарил его взглядом и побежал следом за подругой.
— Жанна! — крикнул я, едва оказавшись в коридоре.
Последние одаренные, заходящие в другие кабинеты на этаже, бросили на меня свои неоднозначные взгляды, а затем скрылись за дверями. Я посмотрел сначала налево. Потом направо. Крикнул имя Клаус еще раз.
Глупо. Не отзовется.
Из школы уйти не могла. Слишком ответственная, чтобы нарушать правила и портить себе будущее. Каждый прогул — это двойка, которая занижает основной бал. Плюс ко всему, Клаус гораздо более взрослая, чем все мои одноклассники. Остановится. Пусть даже на пороге из школы. Но не уйдет. А вернее всего, она просто сразу убежала в туалет. Или…
Вдруг я вспомнил про еще одно место в школе. На пятом этаже. Если подняться по лестнице на самый верх, то забредешь в тупик. Там школьники до самого одиннадцатого класса курили, целовались, уединялись и бог знает что еще делали. Конечно, в моей прошлой жизни. Не думаю, что сейчас что-то поменялось.
Я вышел на лестничную площадку и пошел наверх. Едва пройдя четвертый этаж я прислушался и услышал всхлипы. Не прогадал. Клаус здесь.
Мы всегда называли это место гнездышком. Как раз из-за того, что оно находилось на самой высокой точке в школе и тут можно было уединиться. Помню в старших классах девочка из параллели, по имени Ксюша, забеременела. Ходил слух, что это произошло именно тут.
Под ноги мне попался листок. Что-то заставило меня опуститься и поднять его. Видно, что лежит не долго. Его могла выронить Клаус, когда в одной руке с портфелем, а в другой с письменными принадлежностями, неслась сюда. Я развернул и прочитал то, что было на нем написано.
— Черт… — вслух выругался я.
Это был тот самый листок, на котором я писал Баконскому план по завоеванию сердца Клаус. И…как только этот придурок додумался сохранить его и отдать ей, чтобы настроить против меня?
Так. По крайней мере, теперь ясно почему аристократка дуется. Девочка, которая с первого класса неровно ко мне дышит, получает доказательство того, что она мне не просто безразлична, но я еще и собственноручно помог кому-то другому притвориться мной, чтобы подкатить к ней. Я совсем не подумал о таком повороте, когда возвращал долг Баконскому. Но что я должен был сделать? Этот бастард также настучал бы на меня Сергею Леоновичу.
Ладно. Еще раз. Любую ситуацию можно исправить обычным разговором. Или я просто утешаю себя? Вот сейчас и проверим.
Я успел сделать только шаг на лестницу и словно попал в другое здание.
Все стены тут исписаны черными маркерами. Надписи «Выпуск 1995», «Географичка шлюха», «Казаков урод» и другие еще можно прочитать. Но чем выше поднимаешься, тем сложнее различить, что написано на зеленых стенах. И написано ли вообще. Свет тут никогда не включается, поэтому юные Пикассо если и оставляли здесь свои художества, то делали это в полной темноте. Ну, максимум при свете огня от спичек, которыми утыкан потолок наверху.
Н-да. Темно и уединенно. Администрация школы предпочитала делать вид, что никогда не заглядывала выше четвертого этажа. Видимо для того, чтобы не тратить деньги на ремонт того места, куда, итак, никогда не попадает свет.
— Жанна? — произнес я, остановившись на лестничном пролете между этажами.
Всхлипы прекратились. Прошло несколько секунд прежде, чем последовал ответ.
— Уходи, — сказала моя одноклассница без эмоций и невольно шмыгнула еще раз.
Я не стал подниматься выше. Вообще женщины в таких ситуациях любят, когда уважают их мнение и соблюдают дистанцию. Аристократка слышала меня, итак. Поэтому я сел на одну из ступеней спиной к ней — там, где стоял, — и оперся локтями на колени.
— Я полный идиот, да? — спросил я, глядя на лист в своей руке.
Она молчала.
— Контрольная в конце прошлой четверти. Я пообещал помочь Баконскому, если он нарисует мне Агрламею. Не хотел получить неуд. И тебя подставлять не хотел. Если бы ты отдала мне свой знак…ты бы испортила себе средний бал.
— Мог бы просто сказать мне об этом, — ответила она через некоторое время. — Я бы притворилась, что ничего не знаю, а потом бы побрила его.
Несколько морщин всплыли на моем лбу, когда я понял, что так действительно можно было поступить. Черт. Умная девчонка. И чего я никак не могу довериться ей на все сто процентов? Но не могу же я сейчас сказать, что вообще-то думал, что у них все получится и она переключит с меня свое внимание на него.
— Я же говорю. Полный идиот, — пожал плечами я.
Ответа вновь не последовало. Но всхлипы Жанне приходилось сдерживать все реже и реже. Успокаивалась. Но злиться не переставала.
— Что я могу сделать, чтобы ты простила меня?
— Ничего.
