«Вчера, 5 мая 1987 года, на загородной трассе в 16-ти километрах от города вся семья аристократов из рода Яблоньских попала в жуткую автокатастрофу. Кроме родителей — Альберта и Елизаветы, в машине находились также трое их детей. Все, кроме среднего сына — Всеволода, скончались на месте. Мальчик же доставлен в шестую клиническую больницу и теперь врачи борются за его жизнь.
Вот что, в интервью нашей газете, сказал следователь, старший лейтенант Евгений Смолин, которому и поручено вести это дело:
— Вчера, около десяти вечера произошло лобовое столкновение транспортных средств „BMW“ и „Волга“. Оба автомобиля не подлежат восстановлению. Внутри „BMW“ был почти весь род Яблоньских, а в Волге пассажиров не оказалось. Ясно, что вся электроника в советской машине подверглась взлому одаренного. Уже сейчас я могу с уверенностью сказать, что это было преднамеренное убийство.
На вопрос, есть ли уже подозреваемые, следователь ответил крайне осторожно:
— Сейчас, когда кланы враждуют между собой, убийцей может оказаться любой, кто делил власть с главой клана Альбертом Яблоньским. Нам предстоит провести расследование и отправить под трибунал одаренного, воспользовавшегося своей Силой для убийства конкурента.
В роду погибших, кроме Всеволода, остались только его бабушка и дедушка. Если мальчика не вытащат, то один из самых влиятельных родов в городе прервет свое существование».
Я отложил газету в сторону и задумался.
Самый влиятельный род? Кланы враждуют между собой? Какая-то мутная история. Но, по крайней мере, я теперь знаю почему бабушка и дедушка Яблоньского не отключают его от аппарата жизнеобеспечения. Хотят, чтобы род существовал дальше. Вопрос в другом. Почему сам мальчик, кроме боли о которой он говорит, хочет, чтобы его тело умерло? И чем в итоге закончилось следствие? Убийц и виновных нашли? Наказали? Должно быть ответы на этот и другие вопросы, знают его родственники. Надо бы познакомиться с бабушкой и дедушкой Яблоньского…
Что-то в рюкзаке громко пропищало. Я снял его с плеч, раскрыл и схватился за тамагочи. Но экран был погашен. Пропищало еще раз и только теперь я сообразил, что звук идет от пейджера, который дал мне Герман.
Я достал устройство и просмотрел сообщение:
«Улица Пушкинская, дом 12. Крайний столик в углу. Под плакатом „Не болтай!“ В 12.00. А. И.»
Я тут же посмотрел на часы, которые уже сейчас показывали одиннадцать тридцать.
— Черт… — сказал я вслух и обратил на себя внимание всех присутствующих. Подошел к библиотекарю и протянул газету. — Спасибо!
Уже собирался бежать к месту встречи с Аввакумом Ионовичем, как решил, на всякий случай, поинтересоваться:
— А как зовут бабушку и дедушку Всеволода? — спросил я у женщины, которая уже направлялась в проход между книжными шкафами, чтобы положить газету на место.
— Их дедушка был при смерти в прошлом году. Не знаю, выжил ли, — сказала библиотекарша. — А бабушка…дай Бог памяти… Зоя! Точно! Зоя Тихоновна.
— Зоя Тихоновна… — шепнул я себе под нос, чтобы запомнить имя. — Спасибо!
Зою Тихоновну можно будет найти по справочнику. А предлог для встречи я придумаю. В конце концов, может она поверит, что я могу говорить с духом ее внука?
Уже через десять минут меня трясло на кочках в старом автобусе.
Где примерно находится то место, куда меня позвал Аввакум Ионович, я знал. Но приехав на место, нужно будет поспрашивать у прохожих.
