Я умер и оказался в своем теле. В теле ребенка, который рос в 90-е. Вокруг все мои друзья, еще живые мать и сестра. Тамагочи, пейджеры, пакетики «Yupi» и, конечно, шанс все изменить. Вот только теперь я мелкий и учусь в школе для одаренных. А из таинственных разрывов каждый день в одно и то же время на улицы выползают зловещие сущности и охотятся за живыми…— Это четвертая книга цикла. Первую ищите на странице автора под названием «Коллекционер душ. Книга 1».
Евдокии на прошлой неделе исполнилось пять лет. На день рождения папа подарил ей настольную игру «За рулем». Крохотная машинка ездила по кругу, а девочке оставалось только крутить руль, чтобы та вовремя проезжала в тоннели. Пока ее рекорд — шесть кругов без аварий.
Отличная игра на все времена. Только всегда быстро наскучивает. Так произошло и в этот раз. Дуся тяжело выдохнула, поднялась с пола и пошла в другую комнату, чтобы посмотреть, чем занимаются ее родители.
— Пап, — она потянула дремлющего в своем кресле отца за руку. — Пап!
— У? — отозвался он сквозь сон.
— Вы угадаете эту мелодию с трех нот? — Валдис Пельш из телевизора привлек внимание девочки. — Тогда слушайте.
Прозвучала мелодия.
— Совершенно верно! Это песня Валерия Сюткина под названием Черный кот! И вы заработали…
Девочка вновь переключила внимание на отца.
— Папа! А где мама?
— Дуня. Мама в парикмахерской, — бросил полный мужчина, съежился в своем кресле и вновь захрапел.
— В парикмахерской? — в недоумении повторила девочка.
На глазах маленькой Дуни навернулись слезы. Ей стало жутко обидно, что мама ушла и даже не зашла к ней в комнату. Не попрощалась и не поцеловала.
В голову стали лезть пугающие мысли. Вчера, когда родители ругались, мама кричала и обещала уйти навсегда. Что если именно поэтому она ушла сегодня? Пока папа спал, а она была занята игрой в эти дурацкие машинки?
Уже через десять минут Евдокия шла по двору, прикрывая лицо рукой от холодного ветра.
— Мама всегда брала меня с собой в парикмахерскую, — бубнила она себе под нос. — Почему она не взяла меня с собой сегодня? Решила оставить меня с папой? Уйти от нас?
Проговаривая вслух мысли одну за другой пятилетняя девочка зашла в парикмахерскую, что находилась через дорогу.
Остановилась. Ждущие своей очереди на стрижку мужчины и женщины бросили на нее свои взгляды. Но мамы среди них не было.
— Следующий! — выкрикнули из мужского зала.
Старичок встал со стула, снял дубленку и шарф. Повесил на руку и сменил вышедшего наружу мужчину с рыжими волосами, зачесанными на бок.
— Мама! — крикнула Дуся, забежав в женский зал.
Посетительницы, прогревающие химию, посмотрели на бедного ребенка из-под огромных колпаков стационарных фенов. И ни в одном лице девочка не узнала свою мать.
Дуня выбежала из парикмахерской со слезами на глазах. Ей казалось, что она упустила маму. Что она больше никогда не вернется. Ей хотелось ругать отца самыми плохими словами, которые ей известны.
Но вдруг девочка вспомнила, что однажды они с мамой ездили на автобусе в другую парикмахерскую. К дому маминой подруги. Мама говорила тогда, что та парикмахерская понравилась ей гораздо больше. Может быть она поехала сегодня туда?
Через некоторое время Евдокия ехала в холодном автобусе. Она прикладывала пальцы к замершему окну, чтобы лед растаял, и она могла разглядеть остановку, на которой нужно выйти.
Но каждый раз, когда автобус останавливался, открывались двери, а водитель произносил что-то нечленораздельное, Дуся не могла узнать местность. Каждая новая остановка казалась для нее все более и более незнакомой.
— Это конечная, — тетя в шубе и сумкой на груди постучала ей по плечу, привлекая внимание.
Девочка взглянула на женщину испуганными глазами.
— Конечная? — переспросила Евдокия.
— Да. А ты куда едешь, девочка?
Дуся еще раз выглянула в маленькую прозрачную щелку на обледеневшем окне. Светящаяся витрина в доме напротив очень похожа на то самое место.
— Мне сюда! — крикнула девочка и выбежала из автобуса.
Как только она оказалась на улице и вслух по слогам прочитала, что написано на сверкающей табличке — ей снова захотелось плакать.
— Это совершенно не то, место куда мне нужно! — выпалила она.
Но когда Евдокия повернулась, красные фары автобуса уже скрывались за поворотом.
Девочка огляделась. Вокруг не было ни души.
Постепенно приходило осознание того, что она не знает, как вернуться обратно. Вместе с лютым колючим морозом на нее накинулась тоска. По маме, по теплу, по горячему чаю и вафельному торту, который остался с ее дня рождения. Все это заставило ее сесть на остановке и зарыдать.
Она не успела как следует прореветься, когда резкий и пронизывающий звук закрывающихся ставней привел ее в чувство.
— Комендантский час?
Следом за звенящими будильниками из квартир единственного дома в этом захолустье, захлопали ставни, наводя на нее ужас. Но теперь девочка боялась вовсе не того, что не знает как вернуться домой. Страшные истории родителей про призраков, которые выползают из порталов и охотятся за людьми теперь грозят стать явью.
Ужасающая тишина наступила после того, как последние ставни на пятом этаже дома захлопнулись, а отголоски этого звука разнеслись по пустырю. Кошка, свернувшаяся в клубок рядом с ней, внезапно зашипела. Потом зарычала, спрыгнула со скамейки и побежала прочь.
Дуся поднялась на ножки и огляделась. Она перестала дышать. Ей казалось, что любой звук теперь привлечет ненужное внимание.
