К Серому я идти не хотел. После новостей о Глобусе, которые сообщил вчера его семье, родители братьев, наверняка, тоже будут совсем не рады меня видеть. Хоть я и не виноват в гибели их старшего сына. Однако не удивлюсь, если они считают, что все началось именно с меня. С «Доставки на двух колесах».
Домой тоже нельзя. Электроники, наверняка дежурят у подъезда. И что остается? Снова просить защиты у Германна и ставить под удар аристократа? Нет. Какой-то там по счету войны кланов лучше избежать.
Гостиница также отпадает. Денег с собой мало. Да и вряд ли ребенку позволят занять целый номер.
— Остается только один вариант… — пробубнил я себе под нос.
Затем встал, отряхнул штаны и побежал на трамвайную остановку, чтобы успеть на последнюю двойку, уходящую на окраину города до начала комендантского часа.
Успел. Уже через двадцать минут я стоял перед девятиэтажным панельным домом. Все тело пробирала дрожь.
Именно здесь и сейчас живет моя бабушка. Папина мама. Именно сюда я пришел еще в прошлой жизни примерно в этом возрасте. Остался на ночь. Потом еще раз. И еще. Пока как-то так, незаметно, все мои вещи не перекочевали в квартиру на седьмом этаже. Она стала моим вторым домом, а женщина, родившая моего отца, моей второй матерью. Тогда.
Я не торопился вернуться сюда, после того как снова попал в детство лишь по одной причине. Бабушка не общалась с нашей семьей после развода родителей. Ни в прошлой жизни. Ни в этой. Но в прошлой жизни меня впервые привел сюда отец. Он был тем звеном, положившим начало нашим отношениям. А сейчас я совершенно один. Наверное, нужно будет как-то объяснить свое появление? Но деваться некуда. Только здесь сегодня я могу найти ночлег.
Скрипящий древний лифт остановился на первом этаже. Двери открылись. Я заступил внутрь и нажал на единственную нерасплавленную кнопку с цифрой семь. Двери закрылись и агрегат принялся поднимать меня наверх.
Этот подъезд всегда был гораздо чище моего. Наклейки с машинками, обгоревшие спички в потолке — вот, в общем-то, все. Даже первые надписи на стенах в этом доме мы сделали намного позже. Когда Серый с Жендосом приезжали гулять в этот район.
Двери лифта открылись, и я вышел на плохо освещенный этаж. Легко обнаружил знакомую дверь. Надо же. Столько лет прошло, а я ничего не напутал.
Из-за тугоухости бабушка никогда не слышала звонок, больше похожий на непрекращающееся жужжание. Поэтому я сразу постучал. Робко и неохотно. Боясь потревожить соседей. Хотя знал, что она не откроет. Вот когда начну долбиться так, что весь дом затрясется — тогда, пожалуйста.
— Кто? — послышалось из-за двери спустя примерно тридцать минут усердного пинания.
За это время я успел даже выйти на улицу, чтобы посмотреть, горит ли в окне свет.
— Это Костя.
— Кто? — дверь отворилась, но приоткрылась на совсем небольшое расстояние, сдерживаемая цепочкой.
— Костя, — повторил я, подстраиваясь под луч света, падающий из квартиры.
— Костя? — удивилась она и сняла цепочку.
Дверь открылась полностью. И я вновь увидел ее.
Женщина семидесяти лет стояла на пороге. За шесть лет до того, как погибнет от внезапного инсульта у меня на руках. Сейчас она кажется такой родной и чужой одновременно. Но как же отрадно видеть ее живой и здоровой!
— Как ты меня нашел? — удивилась бабушка, поправив платок на своей голове.
Я опешил. Если честно я ожидал всего, чего угодно. Но только не этого вопроса.
— Я…
— Ладно. Заходи. Поговорить еще успеем. Комендантский час начинается.
Она пригласила меня в квартиру, провела в комнату, усадила на диван, а сама убежала на кухню закрывать ставни и готовить ужин.
Это была однокомнатная квартира. С засаленными обоями, двумя коврами на стенах — один за кроватью, а другой за диваном, на котором я и спал подростковом возрасте. В углу комнаты на столе-книжке стоит большой телевизор «Темп» с восемью кнопками переключения каналов. Антенна на телевизоре из этих восьми каналов ловит только шесть. И из них только четыре в хорошем качестве. В другом углу стоит раскрытая швейная машинка. Как же много воспоминаний связано с этим местом и этим человеком.
Газета с раскрытой программой передач лежит на краю дивана. Я взял ее. Увидел фильмы и сериалы, которые бабушка запланировала посмотреть на этой неделе. Они подчеркнуты синей пастой. Я нашел там неподчеркнутого «Робокопа», которого прямо сейчас показывают по НТВ. Сделал выбор в пользу боевика и поднялся с дивана. Как же непривычно постоянно вставать, чтобы переключить канал или убавить громкость.
— Ты любишь вишневое варенье? — бабушка зашла в комнату чуть позже и поставила на журнальный столик закрытую банку.
— Угу.
— Тогда открывай. Сейчас принесу первую партию оладий.
Я улыбнулся. Это ее коронное блюдо. И самые вкуснейшие оладьи, с которыми не могла сравниться ни одна другая выпечка из будущего. Кто бы ее не делал.
