Я давно понял, что любые переговоры нужно вести наедине. Если рядом присутствует еще кто-то, то человек, с которым ты пытаешься договориться — никогда не будет искренним. Он будет продолжать играть ту роль, которую обычно играет для постороннего. Начальник, сильный лидер, брутальный самец — неважно. Сейчас мне важно поговорить с любящим отцом, который понимает, что может потерять единственного ребенка в любой момент.
— Благодарю, — я кивнул Парфенову.
— Чего ты хочешь?
— Перемирия.
— Перемирия?
— Да. Я понимаю, что вы никогда не простите мне того, что я решил будущее вашего сына. И никогда не поймете, что дело вовсе не во мне. Но сейчас предлагаю перемирие. Я говорю вам комбинацию, с помощью которой вы выследите Егора, а вы забываете про меня на какое-то время.
— А может мне лучше выбить из тебя это заклинание? — огрызнулся электроник.
Он поднял свою руку, растопырил ладонь и из его пальцев вырвался электрический ток. Он соединился в один шар прямо над ладонью одаренного и переливался тысячами крохотных разрядов.
— Если бы вы хотели замучить ребенка насмерть, то давно бы сделали это. Даже после нашего первого телефонного разговора, вы уволили мою мать, но не пришли разбираться со мной в школу. Но даже если сейчас вдруг измените свое решение — я не сдамся быстро. А этого времени Егору хватит, чтобы пропасть навсегда.
Аристократ в сердцах кинул электрический шар в стену. На том месте осталось черное пятно. В воздухе запахло паленым.
— Какие гарантии тебе нужны? — проскрипел голос Парфенова.
— Об этом я еще не подумал.
— Тогда просто скажи, где мой сын! — свирепел он. — Я пообещаю не трогать тебя.
Конечно. Пообещает не трогать. Я уже поверил.
Нет. Нужны гарантии. Но в голову вообще ничего не лезет. Можно, конечно, попросить аристократа написать расписку. Точно такую, которую он писал Яблоньскому. Только оставить пусто там, куда я завтра смогу вписать нужный мне счет матча между «Реалом» и «Спартаком». И тогда, мы с Всеволодом выиграем пари чести. При любом раскладе. Но опять же. Совсем не обязательно, что сын электронику дороже места главы клана и он согласится на это. К тому же заварушку в казино видело много свидетелей. Кто-то точно вспомнит, что аристократ ставил на другой счет.
— Ну что молчишь? — электроник схватил меня за плечи. — Каждая секунда там, в лесу, может стоить моему сыну жизни.
— Вы примите меня в свой клан.
— Что?
Парфенов уже не думал, что я смогу его удивить. Но я смог.
— Вы примите меня в клан электроников, — повторил я. — У Германна я был. Мне понравилось. Честь, внутренние правила и защита, которые вы мне торжественно пообещаете точно гарантируют мою безопасность. И так я буду уверен, что меня не подстрелят завтра, когда я выйду за порог школы.
— Электроники — это международный клан! Мы единственные, кто никогда не принимал к себе бастардов и простолюдинов, — стал идти на попятную аристократ.
— Все бывает в первый раз, — пожал плечами я. — Если вам дорог ваш сын, то вы измените правила. И придумаете историю, которая сделает из нас добрых товарищей.
Повисло долгое молчание, после которого Парфенов старший все же согласился на сделку.
Сперва он созвал экстренный совет клана, привез меня к себе в особняк и торжественно объявил, что я новый член их сообщества. Это подняло дискуссию и недовольство самых пожилых представителей клана, но отец Кипятка отстоял меня. Он глава и таких правил, которые бы мешали ему сделать это — не существовало.
Получив заветное кольцо с печаткой клана, которое из-за размера мне пришлось повесить на цепочку вместо крестика, я отдал вырванную карту из своего атласа и рассказал комбинацию слов, с помощью которых можно обнаружить десятилетнего беглеца.
Я вышел из большого особняка семейства Парфеновых и поглядел на часы. Девятое декабря. Полночь наступила несколько минут назад. Несколько минут назад мне стукнуло одиннадцать лет.
Я достал банку «Pepsi», которую захватил с небольшого столика в кабинете, где проходило собрание. Открыл. Газировка приятно прошипела.
— С днем рождения, — я поднял банку перед собой и пригубил.
Ледяной напиток прожег пищевод. Я улыбнулся своей маленькой победе и подумал, что было бы неплохо в дополнение к спорту бросить всю вредную пищу. Но решил, что не сегодня. Отмечу, как говорит Жендос, др, а уже там посмотрим.
Этой же ночью я вернулся к бабушке и собрал все свои вещи. Поблагодарил ее за приют и сказал, что на утро возвращается сестра. Что хочу быть дома, когда ее выпишут. Бабушка сделала попытку остановить меня, но вскоре поняла, что я настроен серьезно.
Я загрузил все вещи к усатому мужичку в машину — таксисту, которого поймал еще в районе особняков электроников — и тот увез меня домой. И даже помог поднять пакеты на пятый этаж. Если честно, это я его об этом попросил. Были сомнения в том, что прихвостни Парфенова убрались из моего подъезда. Но опасения оказались напрасными. Приступы к родному дому вновь свободны и меня вновь никто не хочет отправить на Казачью заставу.
