Изменится, изменится. Для Вадима изменится все. Она опять забыла про Вадима. Всегда-то про него забывала. Бедный, бедный сиротливый зануда. Всегда забывала, никогда не любила. Забывала и не любила…
Но какой все-таки стойкий, раздражающий запах. А глаза опять закрываются, и ничего невозможно с ними сделать. Спать нельзя… Да нет, почему же? Теперь-то как раз можно. Теперь уже можно все, потому что ничего изменить нельзя, потому что глаза закрываются… потому что… сколько можно не спать? И Гаврилов советовал. Они его будут искать без нее, это их работа. И Вадима будут освобождать без нее, это забота Гаврилова. А Мишу уже увезли без нее. Кто его похоронит? Наверное, Нинель тоже арестуют и Мишу хоронить будет некому. Бедный, бедный сиротливый подлец.
А его не найдут, не найдут…
Проснулась Катя оттого, что кто-то нежно гладил ее по лицу. Она улыбнулась, открыла глаза, но ничего не увидела – в комнате было совершенно темно.
Да кто же это? Кто может ее гладить? Наверное, она не проснулась, а наоборот, заснула. Ну конечно, это просто сон. Ведь Миша мертв, окончательно, непоправимо мертв, а Вадим…
Да, это сон. Ну и пусть себе снится. Просыпаться будет печально, но зато хоть сейчас…
Рука того, кто ей снился, скользнула от лица к волосам, губы коснулись щеки. Катя пошевелилась, привстала.
Нет, в комнате явно кто-то был. Реальный. Она слышала дыхание и… запах. Запах одеколона, его одеколона, усилился, теперь он просто бил в нос.
– Кто здесь? – Катя испуганно вскочила с дивана.
– Тс-с… Тише, тише, моя хорошая. Не бойся.
Он, убийца, был здесь. А она так боялась, что его не найдут. Да его и не нашли, это он нашел ее. Чтобы… Зачем он ее нашел? Ясно зачем. Да ведь так и должно было быть. Да и не мог ее оставить, после того, как…
Ренат обнял ее, прижал к себе. Катя вскрикнула и забилась в его крепких, железных объятиях.
– Тише, тише, Катюша. Все хорошо. Успокойся. Нам нужно поговорить. Сядь и не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого.
Он толкнул ее на диван и сел рядом, снова крепко-крепко обхватив руками.
– Пустите, – Катя рванулась, но он сжал сильнее – не вырваться, не продохнуть, и еще этот запах. – Пустите меня.
– Послушай, Катюша. Ничего не говори и не дергайся, просто послушай. Мне трудно с тобой разговаривать, когда ты так рвешься. Ты опять меня боишься, как тогда. Но я же пытался тебе объяснить, что для тебя я не опасен. Зачем ты сбежала? Ведь все это затевалось ради тебя, а ты взяла и сбежала. Ты пешком шла? Глупая! А если бы ты замерзла?
– Пустите меня, я не могу, мне нечем дышать!
– Ну как же я тебя отпущу? А вдруг ты опять убежишь? – Ренат засмеялся вполголоса, почти шепотом. – Да я пошутил. Отсюда сбежать ты не сможешь, я рядом. Но вот кричать не надо. Соседи, знаешь ли, и вообще. Разговор наш строго конфиденциальный, не для чужих ушей. А то, как знать, не околачивается ли где-нибудь поблизости твой Гаврилов, не стоит ли за дверью. Нам нужно вести себя тихо.
– Пусти, пусти меня! Ты убил его, убил…
– Ну так я и знал! А ты, нехорошая девочка, успела меня заложить? Вернулась на дачу и ментов привела? Это, конечно, плохо. Но ничего не поделаешь. Зря ты так поторопилась. В этом доме его бы не скоро нашли, да никому бы и в голову не пришло искать – трупик-то в морге. Опознанный законной женой. У нас бы было время спокойно уехать, а теперь придется… Но и такой вариант я предусмотрел.
– Ты убил его, убил!
– Ну да, убил. И не нужно так кричать. А знаешь почему я его убил? Потому, моя девочка, что я давно мучительно тебя люблю. Я его из-за тебя убил. Ты не можешь представить, Катенька, маленькая моя девочка, как я тебя люблю. – Он снова крепко-крепко сжал ее в своих объятиях. – Я увезу тебя отсюда. Этот рай на двоих, это ведь я придумал. Для нас с тобой. Потому что люблю тебя, очень, очень люблю.
– Пусти меня наконец! Я не хочу, не хочу!
– Ты не веришь? Не веришь, что я тебя люблю?
– Ну, пожалуйста, отпустите меня.
– Вообще-то ты права. Что не веришь мне, права. Да, я тебя не люблю. Ну и что из этого? Мы с тобой вместе – сказочно богатые люди. Причем заметь, не по отдельности, а только вместе. Ты – сейф, я – ключ. На твое имя положено все состояние Михаила. Я получить без тебя эти деньги не смогу. Но и ты не сможешь, потому что не знаешь, ни в каком банке они лежат, ни в какой стране, ни номер счета, ничего. Мы нужны друг другу, понимаешь? Ну чего ты опять рвешься? Успокойся, дурочка. Я тебя все равно не выпущу. Я пришел за тобой. Ну и пусть я тебя не люблю, и ты тоже меня пока не любишь. У нас есть деньги, много, много денег, и мы уезжаем в рай. А в раю не все ли равно, с кем жить? Думаешь, не все равно? Это пока. Потому что ты еще не жила в раю, не знаешь.
– Пусти меня, пусти! Я тебя ненавижу! Убийца!
