– Успеется. – Самый старший и самый значительный устроился в другом кресле, напротив Рената. – Обыск проведем чуть позже. Куда торопиться? Гражданину Злотнику наверняка интересно узнать, в чем его подозревают и по какому поводу все мы здесь сегодня собрались. Безусловно, гражданин Злотник, Вадим… э…
– Аркадьевич, – подсказал Ренат.
– Да, Вадим Аркадьевич догадывается о цели нашего предновогоднего визита. Правда, Вадим Аркадьевич?
– Я… Н-нет, я не понимаю.
– Ну, не скромничайте, прекрасно вы понимаете. По лицу вашему, готовому к чистосердечному признанию, вижу. Но все же я, так и быть, пойду на уступки и разъясню ситуацию до конца. А подозреваетесь вы – ни больше ни меньше – в убийстве.
– Господи! Я так и знала! – воскликнула Катя.
Все повернулись к ней.
– Так и знали? – обрадованно переспросил старший в кресле. – Знали, что Злотник – убийца? Ну тогда с вас и начнем. Рассказывайте.
– Я не то хотела сказать. Я просто боялась, что в подозреваемые может попасть Вадим и…
– Значит, у вас были на то основания?
– Нет, никаких оснований не было. Он не убивал! Но… да его же просто подставили!
– У Вадима Аркадьевича были враги? Такие злостные, что убили человека, чтобы его подставить? Интересно, очень интересно. Вы, как я понимаю, жена Вадима Аркадьевича, Екатерина Васильева. Не ошибаюсь?
– Не ошибаетесь.
– Но живете с мужем раздельно? Видите, мы тоже неплохо осведомлены. Нам известны даже такие детали. Это ведь в вашей квартире был убит господин Курилов? Выстрелом в голову? Ваш любовник, к которому вы сбежали от мужа? Что же вы делаете сейчас в его доме?
– Я… пришла…
– Отпраздновать успех предприятия? – Старший кивнул на «стол». – Неплохая скатерть-самобранка! – Он нагнулся и поднял за горлышко бутылку с остатками коньяка. – «Арарат»? – Поднес к носу, понюхал. – И кажется, настоящий продукт, не паленка? Н-да, не скоро теперь, Вадим Аркадьевич, вам придется испить коньячку в следующий раз.
– Я не понимаю, – заговорил вдруг Вадим, словно очнулся. До этого он все молчал, стоял с потерянным видом в стороне, возле зеркала, и даже не пытался возражать против предъявляемых обвинений, как будто вовсе не его они касались. – По какому праву вы тут… так себя ведете?
– По праву защитника закона от таких, как вы, – насмешливо улыбнувшись, спокойно, не повышая голоса, проговорил Старший. – По праву защитника граждан России от таких, как вы. По праву честного человека с не запятнанной преступлениями совестью и не запачканными кровью руками. В отличие от таких, как вы, – размеренно, не торопясь, упиваясь спокойствием, закончил Старший. Его подчиненные – самый молодой у двери и средний по возрасту и, вероятно, по званию – возле окна – с уважением посмотрели на своего начальника.
– Ну что, Вадим Аркадьевич, я убедил вас? Доходчиво объяснил разницу между мною и вами? – решил закрепить он эффект.
Вадим ничего не ответил.
– Предлагаю явку с повинной. Пока не поздно. Потому что через полчаса – через час, после обыска, я уверен, что будет поздно. Главная улика окажется у нас. Да ведь вы же почти уже признались. Во всяком случае, не сделали вид, что об убийстве слышите впервые и знать не знаете никакого господина Курилова. И ваша жена не сделала вид. Наоборот, своим непроизвольным, а потому особенно драгоценным восклицанием признала, что об убийстве знает. Вам и осталось-то сделать только маленький шажок. Ну же, ну. Ваша выгода очевидна.
– Я не убивал.
– А вот это напрасно. Идти в тупой отказ – худшая тактика. Ничего не выиграете, у нас слишком много фактов. По чистой случайности, Ренат Юрьевич дежурил весь день – с двух часов – у подъезда дома № 35 по улице Садовой. Знаком адресок? Вот-вот. И следил он как раз, по чистой опять же случайности, за господином Куриловым. Ренат Юрьевич – частный детектив, нанятый госпожой Куриловой Нинелью Эдвиновной, женой ныне покойного Михаила Анатольевича.
– А разве он, – с возмущением начала Катя, – детектив? Он ведь только играл роль, представлялся.
Ренат достал из кармана и протянул Кате какое-то удостоверение.
– Я действительно детектив, – с достоинством произнес он. – И начиная с двадцать девятого декабря, по договору, моим работодателем является Нинель Эдвиновна.
– Документы у него в порядке. Все чин чинарем, – вступился за Рената Старший. – Ну, так что, будем сознаваться?
– Я не собираюсь сознаваться в том, чего я не совершал. К чему вы клоните, понимаю, но дела это не меняет. Я никого не убивал и брать на себя чужую вину не буду.
– Тем хуже для вас. Ренат Юрьевич, расскажите-ка с самого начала, подробно, невольным свидетелем чего вы стали. Может, тогда Злотник станет сговорчивей. О его же выгоде пекусь. И, заметьте, пока разговариваю без всякого протокола, по-домашнему, так сказать.
