Как остаться с горой неуслышанных ответов. Как бесповоротно утонуть в склоках женских полунамеков. Зацепиться за край двух тысяч две сотни цветов девичьей души и остаться с пустым стаканом искрометной любви.
– А почему физ-мат вешает вещи на физ-химе? – кокетливо улыбаясь, смотря светящимися голубыми глазами с играющими огоньками забавы, интереса и любопытства бросила в мою сторону Катя.
Наверно тогда ещё не Катя, а правильнее сказать незнакомая девушка с голубыми глазами, довольно-таки сексуальная, стройная и, надо признаться, чертовски привлекательная. Как мало надо, когда много имеешь, чтобы такой короткой фразой и диалогом в три секунды столкнуть с равновесия привычный ход времени целого человека. Как много стоит пару словечек, брошенные в нужный момент, слегка приправленные правильным оттенком тона голоса и взгляда, а также положением рук, груди, спины и бёдер. Когда изучаешь геометрию несколько лет, чтобы так просто в одну минуту потом недооценить её силу и возможности в реальной жизни, в реальной фигуре молодой десятиклассницы. Если бы науку объясняли в фигурах женского тела, мне как и другим было бы проще не попадаться на мощный апперкот стереометрии женской груди, динамики бёдер, и физики женского взгляда и оптики цвета молодых женских глаз. Если бы мне рассказали как работает механизм блицкрига, молниеносного, захвата противника нужным нежным плавным поворотом кисти и плеча, я бы не смотрел возможно так широко , и так непозволительно, рискуя получить не восполняемый урон. Если бы конституция стала шире на предмет незаконного вмешательства женщин в кровь мозга мужчин, я бы подал на ту девушку в суд за незаконное проникновение в предметы моих желаний, за кражу моего времени в попытках получить ответы, и конечно за начиненный моральный ущерб. Будь она молодой пиарщицей своих мыслей о ней, то я бы скупил весь ассортимент.
Но в тот момент я лишь молчаливо ответил широко растянувшейся улыбкой и удалился из раздевалки. Да, эта встреча прошла в школьной раздевалке, где у каждого класса была своя стенка с крючками и номерами. До того, надо признаться, ничего не происходило особенного, и я был будто готов к каким-то резким и неожиданным поворотам и переменам. Меня словно нужно было лишь немного подтолкнуть или даже слегка коснуться, чтобы отправить в новый ход приключений ума и любопытства, которые по своей силе способны были завести в довольно глубокие маршруты сердечности и переживаний. И такой повод случился. Я был готов действовать, готов был что-то менять. Мне хотелось что-то менять, узнавать. Но больше захотелось просто вляпаться в историю, в уже знакомую по опыту историю. Но, как оказалось, последствия растянулись куда шире, чем раньше, когда все интриги ограничивались короткими сроками, парой тройкой слухов и парой недель переживаний.
– Почему био-хим вешает вещи на физмате? (к тому моменту я уже узнал в каком она была классе) – спросил с лёгким укором и самодовольством от того, что я не беззащитный и мне тоже попался случай парировать предыдущий её выпад.
Хотя спасательный круг и повод с ней заговорить был очевидно подброшен ей. Ведь Кате ничего не мешало оставить свое розовое пальто на вешалке своего класса, а не нашего. Какая хитрая… В этот раз молчаливо улыбаться и игриво (на самом деле просто неловко), с легким смущением на лице смотреть приходилось ей. Как ни странно без ответа остался и мой вопрос. Но ощущения безусловного попадания под чужую власть снова испытал я, как и в первый раз. С оружием в руках словно оказывался я, но к моему разочарованию я же и оказывался с клеймом проигрывающего. Заранее. По всем фронтам. Будто заранее уже было предопределено, что если мне и выпадет возможность взять хотя-бы небольшую скромную, из тех, что малоизвестны и бесславны, битву, то мне это выпадет с позволения противника, лишь по доброте и, одновременно, коварству моей новой подруги.
Моя тактика была проста. Как и раньше, мне было проще начинать играть в сети, и если проигрывать, то хотя бы заочно. Но в сердечных делах как известно, можно и вовсе не играть, но все равно раз за разом проигрывать.
