И я ее нашел. 10-ти-классница био-химического профиля. Из десятка фотографий на странице, где она то в кепке найк строит глазки на переднюю камеру смартфона, где игриво улыбается, сидя на каком-то нагромождении веток в своих бирюзово-зеленом кардигане и синих джинсах, поправляя правой кистью налегающие на глаза светло-русого цвета волосы, где в черном купальнике позирует на фоне красного моря (что оно красное, я узнал позднее), где в паре с подругой пафосно растворяется под завесой кальянного дыма. И из пару десятков сообществ, где Катя была подписчиком, сообществ из серии, бьютифул герл, лакшери герл, секси герл, бьюти, бьюти бьюти… Конечно это не точные названия, но, исковеркав эти названия, я не сильно менял их сути. Да было и что-то на тему вроде анатомии, биологии, попсовых кино… Но из тем этих сообществ и духа фотографий вдобавок к исключительному телосложению, я почему-то же сразу решил, что девчонка из серии бьюти-инстаграмщиц, со всеми вытекающими характеристиками: поверхностным подходом, легкомысленностью, зацикленностью на всем внешнем, красивом, беззаботном. В том числе на деньгах, вернее на том красивом, что на них можно купить: на красивых отелях, шумных ресторанах с экзотичной едой, на спорт-карах, переоцененных шмотках с дорогой фамилией на самом видном месте, на брендовых телефонах, путешествиях… Обыкновенная конформистка, строительница уютного мира, где люди занимаются шопингом, стараются походить на модель из рекламы и строят карьеры поп- певиц. Бьюти-герл с ничем непримечательным уже знакомым и понятным ограниченным набором желаний и идей. В окружение таких обычно будто входят "легкие" весёлые люди, такие же красивые, такие же финансово не обремененные, такие же мечтатели о прекрасном. И возможно такие же пустоголовые (сейчас я так не думаю). Но это был лишь первый, вероятно ошибочный (очень даже), взгляд. Но в общем итоге, как со мной часто бывает, соблазны и любопытство перевесили на моих гароскопических весах закрытость и отчужденность от всего блестящего по ту сторону выстроенных границ с лицеем, родственниками, друзьями и миром в целом. От всего блестящего. Именно так, наверное, можно было обобщить увиденное, взглянув на Катю с небольшого расстояния. Что-то вроде сверкающей брошки, блестящей серёжки, серебряного кольца.
Я же выглядел в то время, как Хэнк Муди из блудливой Калифорнии. Не заправленная белая рубашка, потрепанные синие брюки, заношенные черные туфли из замши. Не пунктуальный, безответственный, не примерный, растрепанный, самовлюбленный, зацикленный, чем-то порой даже удрученный. Я был мрачной лайт версией Хэнка Муди. Когда забивал на дополнительные задания преподавателей, когда им грубил, когда избегал всех блеклых лицейских мероприятий вроде праздничных концертов, выступлений, похождений в театры. Моим девизом был протест. Я не здоровался, не разговаривал, не "развивался", не слушал поп музыку. Читал только художественную литературу и сообщения от дам. Зачитавшись Лермонтовым, я вооброжал себя Печориным, героем своего времени, поэтому и оставался в меньшинстве. Как Поль в "мужском-женском" на все смотрел свысока. Мне претила их уютная конформистская жизнь. Тогда я мечтал о свободе.
С того момента, мы с Катей вновь познакомились в интернете, наш диалог стал немного шире пары упрекающих кокетливых фраз, брошенных другу другу в лицейской раздевалке, но при этом теперь он оствался исключительно виртуальным. И уже через несколько дней мне стало понятно, во что так стремительно перерастало мое любопытство. Передо мной, как деревья в ускоренном темпе, в часы вырастали желания, цели, намерения. Ничего серьёзного, лишь игра в из ниоткуда взявшийся интерес, флирт и не больше. Уже впервые дни я начал искать встречи. Я был уверен, что добьюсь этого, тактикой блицкрига, за пару недель. Но я не подозревал с чем имею дело. Со всем моим арсеналом одинокого закрытого образа жизни, остроумных фраз и вычитанных историй из книг я начал атаковать Катю в чате сети по всем временным линиям. Я не был уж слишком навязчивым, но чувствовал, или мне так казалось, что она не против такого наплыва, скорее она даже его поддерживала.
Близилось восьмое марта, и за мной последовала первая попытка прорыва обороны. Я звал ее на что-то вроде свидания. Но чаще это была просто прогулка. Прогулка по паркам, городским тротуарам, дешевым забегаловкам, кино. Это была школьная альтернатива свиданиям взрослых с полноценной программой. И тогда только я ощутил во все своей прыти смысл и мощь фразы "на каждую рыбу найдётся рыба покрупнее". Будучи самоуверенным в своих силах и своих умениях общаться с девушками, я наткнулся на серьезный оскал молодой той ещё рыбы. Тогда я получил первый отказ, но не окончательный. Между строк лишь читался намек: "не так быстро, я тебе не наивная простушка, обойдусь тебе подороже, постарайся еще". Да и отказом в строгом смысле слова это нельзя было назвать.
– На этой неделе не смогу, уже другие планы. – писала Катя.
