— Игорь Андреевич, — сказала она в трубку, — у меня есть обоснованное подозрение, что Колобок в данное время может быть на одном из вокзалов или в аэропорту. И не один. С ним должна быть жена Павлодаева, так что пусть сотрудники на вокзалах примечают также молодую рыжеволосую женщину. Откуда такие сведения? Позже поясню. Пожалуйста, пожалуйста, благодарить тут не за что.
И, обернувшись к Павлодаеву, посмотрела ему прямо в глаза и спросила:
— Вы любите Наталью Сергеевну?
Максим, не ожидавший такого вопроса в данной ситуации, несколько опешил. Пожал плечами и спокойно ответил:
— Именно по этой причине я и женился.
— Это понятно. А теперь, после всех этих событий?
— Не знаю. Мне сейчас все безразлично. А почему вас это беспокоит?
Ирина Романовна потупилась и тихо ответила:
— Я искренне за Наташу переживаю. И вам сочувствую.
Максим с любопытством глянул на соседку, пожал плечами и сказал:
— Вы хотели мне что-то рассказать.
— Да теперь уж, — махнула она рукой, — и говорить нечего. Я и хотела открыть вам глаза на интерес вашей жены к этому прохвосту с оттопыренными ушами. Это одно. Другую неприятную новость вам, быть может, узнать будет еще больнее.
Она замолчала и испытующе глянула на Максима, словно взвешивала, стоит ему сейчас давать очередную горькую пилюлю? Вздохнула и сказала:
— Есть свидетель, которые видел вашего брата в обществе вашей секретарши, а также, заметьте, Колобка.
— Колобка?
— Да. Причем этому свидетелю я верю, как самой себе. Потому, что это моя мать. Она живет в том же доме, что и ваш брат. У нее бессонница, и однажды ночью, в июне, она видела, как Юрий садился в свою машину вместе с Колобком. А ваша Светлана ночевала в квартире Юрия, так что у меня есть подозрение, что никакого похищения и не было. Просто вымогательство путем шантажа.
Максим покачал головой и ответил:
— Я тоже предполагал нечто подобное.
Утро выдалось покойным и туманным. Полупрозрачная дымка обнимала величественные здания на набережной и белой кисеей висела над тихой Невой. Игорь Сергеевич шел на службу и думал, что через час-другой волшебные чары тумана исчезнут, и город, стряхнув с себя призрачный наряд и осветившись солнцем, заживет привычной будничной жизнью.
Невольно вздохнул от мысли, что вновь целый день проведет в душном служебном кабинете, и, проходя мимо университета, бросил взгляд на ведущие к воде гранитные ступени в надежде вновь увидеть утреннюю фею по имени Виктория. Но, увы, там никого не было, лишь не проснувшаяся еще река лениво ласкала гранит и словно нашептывала слова о быстротекущем и необратимом времени. Да, нельзя дважды войти в одну и ту же реку, как полагал Демокрит, потому что каждое мгновение ее заполняет все новая и новая вода. Макаров глянул на часы, прибавил шагу и услышал за спиной стук женских каблуков. Сердце в надежде зачастило, он обернулся и увидел женскую фигуру в алом платье. Редевший туман делал ее фигуру импрессионистичной и романтически привлекательной. Игорь Сергеевич убавил шаг, с душевным трепетом ожидая дежавю, но его не случилось, — его обогнала милая юная брюнетка, по всей видимости, студентка, спешащая на лекцию. Она даже и не взглянула на него, а он вроде как даже и сконфузился.
Несчастный майор явился в свой кабинет ровно в девять, бросил сумку на подоконник, взял из шкафа несколько папок с текущими делами, сел за стол, и тут, как всегда, звучной трелью обеспокоился телефон. Макаров нехотя взял трубку и услышал голос Павлодаева. Тот поздоровался и рассказал об исчезновении своей жены и предположениях на этот счет своей соседки Ирины Романовны. Спросил не без яду, что намеревается предпринять доблестная полиция, и получил от собеседника ответ в том смысле, что за чужими женами полиция приглядывать не обязана, а дело Колобка идет своим чередом. Макарову хоть не хотелось портить отношений с олигархом, но в сегодняшнее утро, утро, можно сказать, утраченных иллюзий, ему было так тошно, что он и не сдержался и бросил трубку. Через минуту телефон вновь дал о себе знать, и Павлодаев, посетовав на качество связи, еще раз спросил, какие он, Макаров, предполагает предпринять действия для поимки преступника. Пришлось рассказывать про план-перехват, про усиленный досмотр на вокзалах и в аэропортах и так далее.
Отвязавшись от надоедливого собеседника, Игорь Сергеевич отложил в сторону папки и подумал, что нечего тут торчать в такую хорошую погоду. Есть у него, помимо кабинетной, еще и оперативная работа. К примеру, надо ведь все-таки разыскать свидетельницу Кузовлеву. И опять запрыгало в груди изболевшееся сердце.
Тут в дверь постучали, и через секунду на пороге возник Саша. Он осведомился, можно ли войти, и после кивка начальника занял стул возле стола.
— Вот, Игорь Андреевич, — начал он и открыл лежавшую на коленях прозрачную папочку, — донесения о наблюдении за чердаком.
Макаров посмотрел на положенные перед ним на столе бумаги и поморщился.
— Какого черта? Упустил объект, а теперь мне бумажки подсовываешь!
— Так ведь…
