— Добре! Веди, стольник. Ты дорогу лучше знаешь, а то ведь меня сюда с закрытыми глазами приволокли… Да, вот что ещё хочу тебя спросить: что с Любавой, с детьми? Живы ли?
— Живы, князюшко, живы! В городище они, от поганых заперлись, тебя с дружи-
ной дожидают… Только ты один и оплошал на охоте — в засаду поганых угодил!
Остальные все — целы и здоровы. Так-то!
Вооружившись кривыми саблями да ятаганами, они неслышно подобрались к противоположенной от входа стене шатра. Она выходила в степь и с улицы так не охранялась, как вход. Прислушались… Снаружи доносился только шорох васоких трав да трескотня сверчков. Надо было спешить, а то, не дай Бог, войдёт кто из сановников в шатёр и поднимет тревогу, сорвёт побег…
Акинфий перекрестился и полоснул саблей наотмашь — крашеный шёлк
беззвучно расползся и в прореху ворвался свежий степной ветер, напоенный дивным дурманящим ароматом цветущих трав. Мелькнуло тёмное небо с алмазной россыпью звёзд…
Симаков осторожно просунул голову в разрез и осмотрелся: вся степь далеко на восток светилась бескрайним морем огоньков — это у костров раскинулось монгольское войско.
— Никого! — шепнул он, полуобернувшись к Акинфию, — Шатёр поставлен на вершине холма… Вокруг подножья — три пояса охранения… Воины стоят цепью,
в пяти саженях друг от дружки. Но, это не беда! Трава в рост человека, мы ужами проскользнём мимо, а как выберемся в степь, подадимся на север.
— Верно, князюшко! К заутренней я выведу тебя к Кривой Балке, где по уговору
нас уже поджидает сотник Борок со дружинниками. С ними мы двинемся
навстречу воеводе Никишке, который поспешает с основными силами, объединимся и сходу ударим по поганым!
Хана-то теперь у них, благодаря тебе, нет! Командовать некому, мы изрубим их в капусту! Не гляди, что поганых десять на одного нашего будет… Ну, с Богом!
Он отстранил Симакова и первым вылез из шатра. Осмотрелся, потом по- тянул за руку и князя. Симаков не мешкая последовал за ним. В последний момент Михаил Степанович оглянулся и ему померещилось, будто мёртвый хан хитро и злорадно подмигивает ему вылезшим из орбиты глазом…
Или это была игра теней от догорающих факелов?
…А Акинфий продолжал тянуть и тянуть его за руку и звать по имени-очеству…
— …Ну же, Михаил Степанович! Очнитесь! — трясла Лукерья за руку Симакова.
В её глазах промелькнул и исчез испуг. Тот качнул головой, стряхивая остатки видения, посмотрел на целительницу мутным взглядом и раздельно произнёс:
— Всё! Я вернулся!
— Теперь вижу! — перевела дух Лыкова, — Слава Богу! Нам пора уходить отсюда…
Поддерживая под руку, она повела его к камню, на котором темнела фигура Клавдии. Симаков поначалу ступал неуверенно, качался на ходу, но потом быстро вошёл в норму.
Костры окончательно прогорели. От них остались лишь тускло-малино-вые пятна, еле заметные в сгустившейся над травой темноте. Кроме них троих,
других людей на поляне не осталось.
Лыкова приблизилась к Клавдии и слегка коснулась раскрытой ладонью
её темечка. Та сразу же пробудилась ото сна и сладко потянулась:
— Ой! Я что, закемарила?
— Вставай, соня! Проспишь всё Царство Небесное! — Симаков обнял жену за талию и повёл вслед за целительницей, которая быстрым и уверенным шагом повела их с поляны прочь.
В тёмном лесу она вышагивала так, словно шла белым днём по бульвару! Не иначе как обладала способностью видеть в темноте… В другой раз Симаков и подивился бы на неё, но сейчас ему было не до того!
Ибо, точно такая же способность открылась и в нём самом! Вернее, она заявила о себе много раньше, но именно сейчас проявилась в полной мере…
"Чудно!" — восхищался Симаков, разглядывая чёткие профили кустов и деревьев словно сквозь запылённый серо-салатовый светофильтр…
На опушке он оглянулся и увидел, как по поляне заскользили десятки невесть откуда взявшихся человеческих фигур. Это приступили к своим мрачным обязанностям "чистильщики"! Одни принялись тушить костры и уничтожать следы от них, другие стали посыпать траву пеплом и разбрасывать мёртвых животных, третьи укрывали горючь-камень опалёнными ветками, создавая видимость горелого кустарника…
Лыкова вывела всех к "большаку" в том месте, где давеча в кустах остави
ла свой автомобиль — джип "Паджеро", на котором приехала на празднество.
— Машиной я пользуюсь весьма редко и неохотно. Отдаю предпочтение ходку…
Но он сломался… — пояснила целительница, приглашая Симаковых занимать места.
Когда все уселись, она завела двигатель и поехала в Давыдово.
Через четверть часа джип остановился возле двора Симаковых.
Клавдия, пошептавшись с целительницей, пошла открывать хату. Сам же Михаил Степанович, повинуясь знаку Лыковой, задержался в машине.
— Давайте подведём краткие итоги нашего расследования, Михаил Степанович?
— Давайте!
— Итак, мы выяснили, что вы — наследственный Страж Врат и в вас сидит Программа Стража Врат! Так?
— Так!
