Женщина охнула и в удивлении застыла на месте, чувствуя нарастающее жжение в голове. Лыкова успела обхватить её руками, прежде чем потеряла сознание. Покачнувшись, она как подкошенная повалилась на крашеный пол, устланный домоткаными половичками.
Горевшие под потолком электрические лампочки в светильниках повзрывались и свет в доме погас. Однако в горнице, где лежала Лыкова, темно не стало: яркое излучение полилось от засветившегося тела женщины….
Костя Игнатов выехал из Ржевска первым рейсовым автобусом в пять-двадцать утра. Пассажиров набралось немного. В основном это были рыбаки из
города. Костя разговорился с ними и неожиданно выяснил, что в связи с нехват-кой денежных средств, автобусный парк, акционированный месяц назад в ЗАО,
пересмотрел прежние маршруты и половину из них отменил! Оставшиеся же направления сократил до минимума, объясняя свои действия требованиями экономии.
Нововведение обернулось для Игнатова тем, что до крайности запылённый и громыхающий на малейших неровностях, словно пустая консервная банка "Пазик", высадил его на развилке, без заезда в Давыдово, как это было раньше. Игнатову предстояло тащиться по утренней прохладце с тяжёлой поклажей в руках все оставшиеся семь с лишним километров.
Он "подъехал" было к водителю, но тот отчего-то заартачился и ни в какую не согласился завернуть в деревню, хотя Костя и посулил ему немалое денежное вознаграждение.
— Не хочу потерять работу, паря! — объяснил пропахший соляром шофёр-предпенсионник и попылил дальше по "большаку"!
Игнатов дождался, когда автобус скроется за поворотом, после чего спря тал свой тяжеленный чемодан с аппаратурой в придорожных кустах, прикрыв для надёжности сорванными лопухами.
Справедливо рассудив, что вряд ли кому взбредёт в голову шарить по кустам в этом безлюдном месте в столь ранний час, он со спокойной душой налегке отправился в Давыдово. С собой он прихватил только походную сумку на ремешке, в которой вёз родственникам гостинцы. За чемоданом он рассчитывал вернуться часа через полтора вместе с зятем на его мотоцикле.
…Около семи утра Костя толкнул знакомую калитку и вошёл во двор
сестры. С последнего его гостевания, тут мало что изменилось. Переплёты рам,
наличники окон и дверей дома по-прежнему выкрашены в белый цвет. Над крылечком всё так же возвышается навес весёлого тамбура. Его резные перильца и занавесь — деревянная резная доска по фасаду — сверкают свежей салатовой краской, с детства полюбившейся Клавдии.
Только рядом с вязом появился не дорытый раскоп колодца, чьё круглое зево кое-как прикрывал фанерный щит. Не сегодня-завтра на его дне зять должен будет обнаружить загадочные Врата…
Да, ловко его охмурили и использовали серые колдуны! Думая, что трудится над колодцем, Страж своими собственными руками откопал для них артефакт. Интересно, как Степаныч отреагирует, когда узнает всю правду? Кому-то очень сильно не поздоровится тогда!
Игнатов покрутил головой и остановил взгляд на далёком взгорке за ре- кой, зеленеющем над крышами домов и островками садов. Там, на голубеющем фоне небосвода, темнели развалины колхозной свинофермы Её покатая приземистая крыша, некогда крытая дранкой, была любимым пристанищем для него самого и других деревенских ребятишек, любивших соскальзывать по ней вниз, словно с ледяной горы. В отсутствии сторожа деда Васи, конечно… Скорее всего, наблюдательный пункт серых расположен именно там и нигде больше. При случае можно проверить, но это не к спеху…
Игнатов направился к дому и сразу же увидел зятя.
Тот, обнажённый по пояс, занимался на крыльце гимнастикой. Костя подошёл поближе, любуясь рельефной мускулатурой Симакова, и негромко поздоровался:
— Привет, Степаныч!
Симаков заметно обрадовался гостю. Энергично кивнув в ответ на приветствие, он подал знак подождать.
— Погодь, шуряк, я скоро…
Косте и самому стало интересно понаблюдать за зятем: ведь упражнения которые тот сейчас выполнял, показались ему совершенно незнакомыми, а ведь он считал себя неплохим знатоком физкультурных систем народов мира. Однако то, что Симаков проделывал на крыльце, было абсолютно ни на что не похоже! Это был каскад чередующихся простых и незамысловатых движений, привязанных к то нарастающему, то ниспадающему неслышному внутреннему ритму занимающегося. Симаков напомнил Игнатову пловца, подхваченного горным потоком, который после успешной борьбы с необузданной стихией благополучно выплыл в спокойное русло катящихся по долине волнам.
Глядя на него, Игнатов стал вспоминать различные гимнастические системы…
