Еще поразглядывал с пристальной грустью лицо сына и легонечко тронул за лопатку:
— Ну беги! Вот с посевной разделаемся, мы с тобой вместе сходим на рыбалку.
Шурик побежал, позвякивая котелком: ему очень хотелось похвастаться своим уловом перед матерью и Андрюшкой. Дядя Ваня, как всегда в таких случаях, будет недовольно молчать, потому что не любит он эти отлучки в Шумилино. А мать будет чувствовать себя виноватой. Трудно Шурику разобраться в запутавшихся семейных отношениях, раздваивается душа у парнишки.
Обратно к деревне Егор шел нехотя, ощущая сосущую горечь во рту, как будто наелся какой-то отравы. В этот момент в нем всколыхнулась застарелая ревнивая злость на Ивана Назарова.
Летом в Шумилине людей прибавляется, появляются городники. Именно в то время приезжают, когда страда, когда у колхозника нет ни одной досужной минуты. Вон Нинка Соборнова и работает-то всего-навсего продавщицей в универмаге, а здесь разрядилась, как королевна, чуть не каждый день, словно напоказ, меняет шелковые кофточки, на шею повесила крупные желтые бусы. Не сразу узнаешь — волосы завила, губы красит, даже походка стала иная, с беспечной ленцой, только семечками плюется наравне с другими. Вовка Тарантин тоже давно ли окончил ремеслуху, а уж гуляет жених женихом, часы на руку завел.
Приехал в отпуск и дружок Сергея Виктор Морошкин. Когда-то вместе начинали учиться, за одной партой сидели, но потом жизнь развела в разные стороны. Виктор, несмотря на войну, сумел одолеть десятилетку, строительный институт закончил, рассказывал, главным инженером какого-то управления назначен. Этот высоко взбирается.
Как-то Сергей, возвращаясь с лесоучастка, заглянул к отцу в кузницу, а у него — Виктор. Положили чистую досточку на порог, разговаривают; дымок из трубы не вьется, и уголья в горне уже остыли.
— Мы тут выпили по четушке, вот питерщик угостил, — сказал отец, — да толкуем о международном вопросе и о протчем. Сегодня ведро с чайником запаял, еще замок починил — всех дел.
Виктор в бостоновом темно-синем костюме, в коричневых полуботинках с пряжками. Раньше был увалень увальнем, а теперь эта нерасторопность приобретала свойство сдержанных, солидных манер. Небрежно вытряхнул несколько папирос из портсигара.
— Так-так, Виктор Иванович, значит, семьей обзавелся, квартиру получил, большую должность справляешь. Как же это ты главным-то инженером? — удивлялся Андрей Александрович, пощипывая прокуренные усы. — Поди, не просто?
— Для того институт кончал.
— Да, верно. У нас Ленька тоже уехал поступать в военное училище. А вот Серега в деревне застрял.
— Ладно тебе жаловаться-то! — недовольно повел бровью Сергей.
Морошкин несколько раз спокойно затянулся, видимо обдумывая что-то, потом предложил без всяких оговорок, определенно:
— Хочешь поехать в город? Могу устроить.
— Шофером?
— Нет. На стройку, там работы всякой хватает. Тебе важно зацепиться, насчет общежития я похлопочу.
— А что? Пожалуй, дельно говорит? Стоит покумекать над этим. Чай, ты не обсевок в поле, чтобы от людей отставать. — Отец даже привстал, неловко потоптался на месте, поскрипывая ремнями ходули. — В одном городе будете с Ленькой — на что лучше. Глядишь, охотнее было бы вам друг возле друга. Одну-то Верушку мы с маткой как-нибудь доучим.
— Чего я там буду делать? Кирпичи подавать?
— Да хоть бы плотничать. Топор умеешь в руках держать? Умеешь. Я вот семнадцати лет первый раз подался с мужиками в Питер, — убеждал отец. — Немного пооглядишься, сообразишь что к чему.
— Работу и общежитие я гарантирую, — повторил Морошкин.
— Ладно, все это пустой разговор, — с напускным безразличием отвечал Сергей. — Пошли, я хоть спецовку скину. О, слышь, Нинка Соборнова патефон крутит? Может, пластинки послушаем? Девчонки, наверное, у ней сидят.
— Чепуха!
— Ах да, забыл! С тобой не шибко разгуляешься: стал семейным человеком.
— Просто как-то неудобно, — не сдавался Морошкин.
Направились в деревню. Сергей взбивал кирзачами пыль, не сворачивая с дороги, Виктор шагал боковой тропинкой. Позади них мотался Андрей Александрович…
Может быть, если бы не этот случайный разговор, так и работал бы Сергей на лесовозе, но запала ему мысль попытать счастья в городе. Да еще мать Кольки Сизова похвасталась при встрече:
— Колюха пишет, не приедет после армии, в Москве остается. Он у меня парень подбоистый, сумеет устроиться не хуже других.
В конце концов Сергей решил ехать. Сколько ребят и девчонок, соблазненных легкостью городского житья, покинуло деревню! И живут, видимо, неплохо, по крайней мере, приедут в отпуск, отдыхают, форсят. Была не была…
