На втором этаже в очень узком коридоре обнаружились три двери, одну из которых Рита открыла и протянула руку приглашающим жестом. Комната оказалась довольно большая, уютная и по-деревенски теплая, с деревянными балками под потолком и стеганым одеялом на широкой кровати. Меньше всего она походила на номер в отеле, но, судя по всему, отель мне здесь и не предлагали.
Рита распахнула дверь в ванную, которая оказалась тоже на удивление большой и современной. За все это время моя провожатая не произнесла ни слова и, как только убедилась, что я не спутаю дверь в ванную с оконной рамой, ушла так же беззвучно и не глядя мне в глаза.
Я быстро разобрала вещи, привела себя в порядок, переоделась в огромный белый свитер и джинсы (мне показалось, что лучше показать себя местным жителям без моего обычного богемного стиля) и спустилась в паб. Есть хотелось невероятно, и мечта о чашке хрестоматийного деревенского супа поглощала все мое сознание.
Мое второе появление в зале уже не произвело былого впечатления: посетители обернулись на меня и продолжили свои разговоры дальше, лишь хихикая чуть громче, чем следовало, над моим белоснежным нарядом. Обсудить меня первый раз уже успели, видимо, пока я была наверху.
Свободных мест за столиками не оказалось, поэтому я забралась на барный стул и спросила меню. Его в природе не существовало. Бармен, он же хозяин «Кабана и хряка», Джордж, сказал, что может налить мне пива. Из еды в наличии были соленые орешки. Зато их мне предложили бесплатно и в неограниченном количестве. Сошлись на большой чашке чаю и приличном завтраке завтра. Рита без особого энтузиазма ушла в глубины под лестницей, чтобы заварить «Эрл Грей» мне и Джорджу.
Когда чашки, больше похожие на средних размеров кастрюли, все же появились, а хозяин налил всем желающим пива и отправил с кружками Риту за столики, мы разговорились.
Девушка-молчунья была племянницей Джорджа. Говорить она все же умела, но, видимо, не то, что надо, потому что летом завалила экзамены в колледже и с треском из него вылетела. Стыд не позволял ей вернуться домой к родителям в деревню в паре часов езды отсюда, поэтому она умолила Джорджа позволить пожить у него и поработать в баре. Так они и жили вдвоем, изредка, а если по правде, то и почти никогда не пуская в третью комнату постояльцев. И когда Джей Си обратился к ним с целью выяснить, примут ли меня на пару недель, Джордж, конечно, первым делом выяснил, кто я такая. «Кабан и хряк» был одним из немногих мест в Холмсли Вейл с вяленьким интернетом, поэтому к моменту моего приезда и Джордж, и Рита начитались обо мне и о моем литературном творчестве.
В Холмсли Вейл действительно не было отеля, потому что ни у кого не возникало желания посещать его с ночевкой, не имея в округе родственников или друзей. Я зацепилась за эту мысль, как за удобный повод подойти к цели моего визита.
– Это из-за призрака Джинни Харди никто не ездит в Холмсли Вейл?
Джордж на секунду застыл, но тут же пришел в себя и с улыбкой ответил:
– Что? Призрак Джинни Харди? Ну и фантазеры вы, писатели. Да с чего бы к нам ездить? Здесь ничего интересного нет, нарочно не поедешь. Из соседних деревень люди иногда приезжают в театр или в клуб, но ночевать здесь редко остаются.
Он помолчал несколько секунд.
– А вы неплохо знаете наши места, мисс, – с хитрым прищуром добавил Джордж. – Неужели и в большие города слава Холмсли Вейл дошла?
Нет, не он писал мне то письмо, убедилась я. Ну или «Оскар» за актерские заслуги раздают не тем людям.
– Да не то чтобы, как раз наоборот: все, что я знаю о Джинни Харди, это то, что она из Холмсли Вейл и с ней связана какая-то мистическая история, случившаяся миллион лет назад…
– Или, например, двадцать лет назад, – довольно поправил меня Джордж.
– Двадцать? – я не верила своим ушам. – То есть это случилось в двадцать первом веке?
– А что случилось-то, мисс? – продолжал выведывать все мои вводные Джордж.
Я включила свою самую обезоруживающую улыбку, которая предательски вышла извиняющейся:
– Вы меня поймали! – развела я руками, сдаваясь. – А расскажете, что случилось, Джордж?
Он разложил свои огромные ручищи на стойке и доверительно нагнулся ко мне:
– Я бы хотел рассказать какую-нибудь удивительную историю, которая благодаря вам прославила бы Холмсли Вейл. Но все дело в том, что никакой истории нет…
Я внутренне похолодела: «Издатель будет просто в ярости…».
– Никаких призраков и родового проклятия Харди…
«Агент покончит с собой, он взял какой-то дикий кредит…»
– Никаких сенсационных рассказов.
«Джей Си примется меня жалеть. Дядя Том вернется из путешествия, чтобы меня утешать. Я закопаюсь от стыда головой в песок на своем маленьком кусочке пляжа».
– Но ведь Джинни Харди есть? – остатками голоса спросила я.
– Джинни Харди была, – с ударением на последнем слове услышала я резкий громкий голос. – А призрак Джинни Харди есть.
Голос принадлежал Рите, стоящей рядом со мной с пустыми пивными кружками и сверлящей меня ненавидящим взглядом.
– Помой посуду, Рита, кружки закончились, – сказал Джордж.
Ушла она с явной неохотой.
