Ненад жил сегодняшним днем – отвоевывая его у времени, чтобы успеть пожить, пока тело не обратилось в пепел и прах земной. Он считал, что жить полной жизнью – значит брать от жизни все, что приносит удовольствие, ибо со смертью и душа – он, правда, в нее не верил – превратится в ничто. Кончалось рабочее время, и начинался культ развлечений – празднование без праздника: пьянство, азартные игры, красивые женщины, мягкие наркотические стимуляторы заполняли пустоту, которой он не осознавал. Божественное мироустройство и космический порядок он считал чем-то отжившим, поэтому было дозволено все, без ограничений. Вожделеющее тело легко находило в этом городе все что заблагорассудится.
Стремясь оправдать свой образ жизни, человек часто доходит до душевного упадка, отрицания Бога, ценностей и чувства долга – особенно если он богат и удачлив. В этом городе похоти и развлечений, где превыше всего ценятся титулы и деньги, все толкуют законы морали на свой лад. Я думала о Ненаде – о двух его жизнях, которые шли вразрез одна с другой.
Всё в руках Всевышнего. Все слышат шепот спасения, но лишь избранные следуют его учению и отзываются на призыв стать его апостолами на земле. Ненад услышал и отозвался. Духовный человек победил в нем все страсти, сосредоточенные в одной: победил страх смерти. Первый шаг Ненада к открытию смысла бытия стал его преображением – он понял, что только Бог придает высший смысл жизни, вводит нас в литургическую небесно-земную общность. Душа бессмертна, ее духовная энергия нематериальна и не может быть уничтожена, поэтому открытие вечной истины любви ведет к успокоению.
Я хотела зайти в старый, известный сербский ресторан, где бывали многие актеры (о нем рассказывал мне Андре и писал Ненад). В район, где когда-то жила, я заходить не стала. Он отличался от остальной части города. Здесь были сплошь роскошные большие дома с садами и бассейнами, ощущался аромат Тихого океана. Везде были знаки преуспеяния тех, чье богатство перехлестывало через край.
Этот город, который многие мечтают увидеть, сегодня казался мне узилищем греха, где воздух отравлен и испоганен. Небо затянуто фиолетово-серой мглой – она крадет совесть, сердца обращает в камень. Слово «Голливуд» начертано громадными буквами под беззвездным небесным сводом. Что заметно на улицах, что написано на лицах? Загнанная в зрачки, затаилась юность – судьба ее висела на тонкой ниточке мечты. Мечта была единственным оазисом, удаленным от сплетения автострад, нависавших одна над другой. Малейшее землетрясение разрушило бы эту конструкцию как карточный домик. Так иссякли здесь многие жизни. Все было дозволено в этом городе, кроме объявленных устаревшими указателей пути. Прошлому места нет – в царстве прогресса есть только настоящее. Законом стал излюбленный лозунг реформаторов: мы передовой город, свободный от угрызений совести.
Как замужнюю женщину известие о первой измене, еще недавно меня, перемолотую отчаянием, поглотил этот омут и бросил на дно. Впрочем, все было скрыто от глаз посторонних, известно только мне. Но вот я соприкоснулась с теплом и добросердечием монахинь. Два противоположных мира, подумала я, существуют на земле. Один обещает самонадеянное наслаждение всем земным, душевные бури, эротику обыденной жизни. Другой – богобоязненным смиренномудрием, терпением и скромностью отрицает необлагороженные страсти плоти и в поисках прекрасного обращает взгляд лишь к Богу, к вечной любви Творца. Нигде противостояние двух миров не ощущается так, как в этом городе.
Сегодняшняя поездка объяснила мне, почему Ненад вдруг бросил врачебную практику, вернулся на родину, на любимый Дунай, и стал жить на баркасе в устье Савы. Качаясь на волнах, он созерцал ежедневное рождение зари и ускоренный трепет птичьих крыльев перед заходом солнца. Это его успокаивало. Иногда ему, отравленному алкоголем, мерещилось, что я рядом с ним. Он с нетерпением ждал полнолуния: лишь тогда, словно под гипнозом, он ощущал мое присутствие. Видел испуганные темные глаза, белизну лица, гладил мои светлые волосы. Только при полной луне видение было реальным. Удивительно, но это возвращало ему сон.
