В ответ обескураженный Горбачев только пожал плечами и улыбнулся. Он почувствовал, что дама его не стесняется и даже несколько увлечена им, его «завораживающей» говорильней, которую часто называли в народе на Родине — «диареей речи».
Кресло Горбачева стояло напротив. Он пребывал в роли миротворца. Привез ей красочно оформленные и заранее заготовленные диаграммы, схемы, выкладки о вероятных последствиях применения сторонами ядерного оружия, о чем она уже давно была осведомлена и ничего нового от россиянина не услышала. А из уст визави продолжал журчать словесный ручеек. Своего глубокого мнения по состоянию ядерного вооружения и поэтапного плана разоружения, как ей показалось, он не мог раскрыть, так как не понимал, как это делать. Она сразу почувствовала, перед ней не только звенящий «бамбук», а дилетант в этом вопросе — дилетант «пластилиновый», которого можно мять и лепить из него нужную фигурку.
Он же, расстелив на полу привезенные бумаги, тыкал пальцем на разноцветные диаграммы, стрелы и графики на карте.
«Железная леди» явно увлеклась не столько той макулатурой, лежащей на полу, сколько живым общением с этим нестандартным «новым русским». Она в ходе нескольких бесед с другими советским партийным чиновником высокого ранга заметила именно в нем одну человеческую слабость — способность поддаваться внушению. Это было важно, потому что решалась судьба нового назначенца в Кремле. Она знала, что в Москве доживает свой век больной генсек по имени Черненко…
Однако, какой бы карта Горбачева ни была, Тэтчер от нее «обалдела». Она поняла, что перед нею коммунист «новой формации», и он способен пойти на многое в угоду ей и Западу, даже на предательство.
«Вот кандидат в лидеры России, — подумала Маргарет, — надо все сделать, чтобы он оказался у руля в Кремле».
Как уже упоминалось выше, на следующий день она внезапно заказала самолет, и полетела в Вашингтон поделиться впечатлениями и планами, с другом Роном Рейганом, о вероятном в скором будущем появлении нового советского лидера.
Впоследствии госсекретарь администрации Рейгана Дж. Шульц подтвердил, что восторженная характеристика на российского кандидата в советские руководители, услышанная от Тэтчер, а ей американский президент безгранично доверял, оказала на него большое влияние. Он был под впечатлением, что вместе с новым советским лидером, ориентирующимся на новые принципы, завалит «империю зла». Рональд считал, что если принципы берут верх над законами, значит, руководитель может быть разложен. Прогноз он поставил точный…
После визита в Лондон, разведслужбы США и Великобритании существенно обновили информацию о Горбачеве. Так, например, они пришли к однозначному выводу, что горящий камин расслабляет волю «русского коммуниста». Он становится при взгляде на пламя, податливым и откровенным. Английские психоаналитики, несомненно, отметили в нем такие качества как патологическое честолюбие, самолюбование, податливость на лесть, гипертрофированную жажду личного успеха, неумение и нежелание слушать других, претензии на мессианство в мировом масштабе.
Как писал Владислав Иванович Швед:
Западные политики решили играть на горбачевском комплексе Буратино. Восхищались его идеями, соглашались с обоснованностью подходов, но добивались, чтобы первым на уступки шел именно Горбачев. Эта тактика себя оправдала. Бывший президент США Буш-старший в своих мемуарах пишет, что основная тактика его поведения с Горбачевым заключалась в налаживании личных, якобы доверительных, отношений — тактика личного шарма. Они должны были скрывать и сглаживать жестокую бескомпромиссную позицию в защите национальных интересов. Благодаря этому, Бушу-старшему, кстати, бывшему директору ЦРУ, удалось добиться от Горбачева существенных односторонних уступок…
Несмотря на то, что Горбачев вел себя за рубежом, как говорят, на грани фола, этим не заинтересовались ни Ю.В. Андропов, ни К.У. Черненко.
Видимо Горбачева спасло одно из двух. Либо немощные генсеки, в силу состояния здоровья перестали воспринимать и контролировать многие просчеты своих подчиненных, либо в КГБ и МИДе у Горбачева в это время был весьма серьезный покровитель, который нейтрализовал поступающую из-за рубежа негативную информацию о его «проколах».
Что касается министра обороны Д.Т. Устинова, то он, во время визита Горбачева в Лондон, странным образом внезапно умер.
А нет ли здесь связи с «совершенно секретной» картой, которую Устинов мог дать под честное слово при личной встрече? Об этом пока ничего неизвестно.
