– Я научный сотрудник музея-квартиры художника Тверского, – принялась оправдываться Ия. – Подбираю у вас материалы для научной работы…
– А у вас есть разрешение от нашего руководства?
– Да я у вас давным-давно работаю… да вы хоть у Лены спросите, она меня хорошо знает…
– У Лены? У какой Лены? – Женщина поправила очки.
– У Кудряшовой.
– Кудряшова у нас больше не работает.
– То есть – как не работает? – Ия опешила, ей показалось, что пол библиотеки качнулся у нее под ногами. – Да я с ней только что разговаривала! Вот буквально пять минут назад она сидела за этим столом! – Лена показала на стол, как будто призывая и сам стол, и лампу под зеленым абажуром в свидетели своих слов.
– Этого не может быть, – отрезала женщина, – Кудряшова уже неделя как уволилась и уехала во Владивосток.
– Во Владивосток? Почему во Владивосток?
– А вот уж этого я не знаю. Вы будете брать эту книгу? – Женщина показала на толстый альбом, который Ия все еще держала в руках.
– Нет, я из нее уже выписала все, что хотела.
С утра народу на рынке было маловато, и торговля у Илоны шла так себе. После обеда, однако, все оживилось. Пошли озабоченные женщины, старушки в поисках чего бы подешевле, прокатила тележку бабуля в платке, выкликая зычным голосом: пирожки, кому пирожки домашние!
Зина уже предупредила Илону, чтобы у этой бабки ничего не брала, пирожки у нее сомнительные, недаром все собаки бездомные, что тусовались возле рынка, куда-то постепенно подевались.
К прилавку подошла тетка совершенно фантастического размера. Она одна перекрыла доступ к половине прилавка. При этом лицо у нее было приятное, даже привлекательное, только какое-то растерянное, как бы раз и навсегда удивленное собственной неотразимостью, на щеках играл нежный румянец.
– Ох ты… – протянула толстуха горестно, – кофточки-то все какие хорошие, да только все на детей да на дистрофиков… нормальные-то размеры у тебя есть?
– У меня всякие размеры есть, – вступилась Илона за свой ассортимент, – вам лично какой нужен?
– Мне как бы по-нашему шестьдесят четвертый… – смущенно проговорила покупательница, и румянец на ее лице стал еще ярче.
– Шестьдесят четвертый? – Илона с сомнением оглядела женщину. Нет, тут не шестьдесят четвертый, тут бери больше… вслух она, правда, ничего не сказала, чтобы не расстраивать клиентку, и потянула с дальней полки мешок, в котором Зина держала вещи самых больших размеров. Икс-клюзив, как она выражалась.
Перебирая вещи в этом мешке, Илона каким-то отдельным зрением заметила, что позади толстухи возникла подозрительная особа в зеленом, кокетливо заломленном беретике, двинулась влево, вправо, прильнула к покупательнице…
– Сумку береги, ворона! – крикнула Илона толстухе, одновременно поворачиваясь.
Толстуха еще только удивленно хлопала глазами, а Илона уже коршуном метнулась к прилавку, перегнулась и схватила худую длинную руку, которая расстегивала чужую сумку.
– Ты чего, ты чего! – заверещала особа в беретике. – Ты чего меня за руки хватаешь?
– А ты чего по чужим сумкам шаришь? – Илона смотрела на воровку волком и тихо, яростно выкручивала ее кисть.
– Отпусти, зараза! – Воровка понизила голос, глаза у нее побелели от боли. – Отпусти, я со сломанной рукой работать не смогу!
– Вот напугала-то! Щас я тебя ментам сдам, вот тогда ты точно работать не сможешь!
– Да у меня менты все купленные!
– А это мы поглядим…
– Вот щас и поглядишь! Смотри, он идет! Петрович, поди-ка сюда, разговор есть…
На что Илона была опытна, но на мгновение поверила, отвлеклась – и воровка успела этим воспользоваться, вывернула руку и исчезла, мгновенно растворившись в толпе.
Толстуха перед прилавком еще и понять ничего не успела, хлопала глазами:
– Это чего это? Это воровка, что ли? Это она у меня украсть что-то хотела?
– Хотела, да не успела! Ты сумку-то держи крепко, не в филармонии! Обчистят – и никаких тебе кофточек.
– А кофточку-то нашла на мой шестьдесят четвертый? – сменила тему толстуха.
– Нашла, на-ка, примерь!
Больше доверяя своему глазомеру, чем словам стеснительной толстухи, Илона выдала ей необъятную кофту в горошек. По Зининой схеме, кофта эта соответствовала семьдесят второму размеру.
Толстуха увидела кофту, и глаза ее загорелись:
– Ой, красивая какая!
Она приложила кофту спереди, растерянно заморгала.
– Да ты не стесняйся, сними куртку да померяй.
– Неудобно…
– Неудобно на потолке спать – одеяло падает. Ты же не до конца разденешься, только куртку…
Толстуха решилась, стянула куртку, положила на прилавок, напялила новую кофту.
– Ой, прямо как на меня пошито! Это ведь точно шестьдесят четвертый?
– Он самый, – без зазрения совести ответила Илона.
– Вот ведь говорила я, что шестьдесят четвертый у меня, а они как ни дадут – все мне мало! Это, видно, у них все маломерки. Китайцы, они же все мелкие…
– Маломерки, маломерки! – кивала Илона, довольная.
Толстуха расплатилась и ушла, тоже до крайности довольная.
Илона оглядела прилавок.
Вроде ничего не пропало.
Перед прилавком стояли еще три покупательницы – приглядывались, что-то щупали, думали.
– Дороговато! – сказала одна из них, разглядывая тренировочный костюм.
