– Да, где деньги, Белый? – поддержал ее Башка и, поморщившись, потряс пальцем в ухе. – Давай мою долю, и я уйду.
– Где деньги? – снова рявкнула супруга.
– Здесь, – запричитал завхоз, торопливо размахивая руками. – Милая, все здесь! Под половицей.
Он указал дрожащей рукой в противоположный угол комнаты.
Клавдия метнулась в указанном направлении, по дороге отпихнув начавшего подниматься Муромского, и тот снова упал. Человек, с трудом выползавший из-под него, бородатый детина с черными цыганскими глазами, едва успел откатиться в сторону, чтобы не быть придавленным вторично.
Башкатов было рванул за женщиной, но она так свирепо зыркнула на него, что тот сразу сбавил ход. Тетка рухнула на колени и стала ощупывать пальцами доски на полу.
– Ну, где, говори? – грозно крикнула она мужу, подняв голову.
– В-вторая половица от стен-ночки, – заикаясь, проблеял завхоз.
Катя вытянула шею, чтобы лучше видеть, но спина Клавдии загораживала обзор. Раздался скрип, металлический звон и приглушенное бормотание женщины. Некоторое время спина ее была неподвижна, потом начала медленно распрямляться. Супруга Борейко не спеша повернулась лицом к своему мужу. В одной руке у нее была жестяная банка из-под чая, в другой – пачка денег.
– Вот видишь, Клавочка, – льстиво затараторил толстяк. – Все в целости и сохранности. Я же говорил!
– Брррююить! – Клавочка издала странный звук, одновременно всхлипнув и выдохнув.
Она перевела мрачный взгляд с мужа на деньги, и губы ее начали дрожать.
– И этому человеку… – женщина снова всхлипнула, пыхтя как тяжело груженый "Зил" на подъеме, – … я отдала молодость!
Крупные слезы покатились по ее щекам.
– Ну, что ты, Клавочка, что ты, – засуетился Игнат Спиридонович. – Это же все для тебя!
Он кинулся к жене, но остановился, напоровшись на ее холодный взгляд, и стал умильно ей улыбаться с безопасного расстояния.
– Хорош базарить. Отдайте мою долю и разбирайтесь тут сами, – значительно произнес Митяй, помогая подняться Муромскому.
Тот после удара скамейкой по голове никак не мог определить где пол, а где потолок, и пытался ползти вверх по стене.
Растрепанная Клавочка полыхнула в него злобным взглядом, и Катя подумала, что она сейчас снова начнет размахивать скалкой, но женщина только мрачно прищурилась и процедила сквозь зубы:
– Сколько?
– Я же сказал, половину, – хмыкнул Митяй, кивая в сторону жалобно скалившегося Борейко. – В отличие от него, нам чужого не надо.
Супруга метнула на мужа гневно-вопросительный взгляд, и тот утвердительно затряс головой, как китайский болванчик. Женщина отсчитала от толстой пачки половину и молча протянула Башкатову.
– Давно бы так, – криво улыбнулся тот и, не глядя, сунул деньги в карман. – Пошли, Санек, нам тут делать больше нечего.
С этими словами он развернулся, пригладил волосы и шагнул к двери.
– Постойте, а как же я? – Катя поспешно выступила из-за портьеры.
На ходу она зацепила еле державшуюся драпировку рукой. Последний гвоздь не выдержал, и гардина оборвалась, расколотив чудом уцелевший фарфоровый чайник на полу.
– Извините, – виновато произнесла девушка, глядя на хозяйку. – Но мне обязательно нужно спросить кое-что у Игната Спиридоновича.
Клавдия обвела комнату красноречивым взглядом, в котором ясно читалось, что какой-то разбитый чайник ничего не добавит к уже имеющимся разрушениям. Она крепко сжала деньги в руке, поднялась с пола и подозрительно посмотрела новую гостью.
– Точно, чуть не забыл, – повернулся назад Митяй. – Слышь, Белый, я обещал барышне, что ты ответишь на ее вопросы.
– А вам-то что надо? – простонал несчастный завхоз, изумленно уставившись на появившуюся в дверях Катю. – Я вам уже отдал все, что вы просили!
– Я у вас не просила молоко, – возмущенно возразила та. – Мне нужна информация!
– Какая информация! – взвыл Борейко, который и так достаточно натерпелся за сегодняшний день. – Вы врываетесь ко мне в кабинет и заявляете, что вам все известно. Вы угрожаете и требуете два бидона молока, и я вам отдаю эти два бидона, хотя это грабеж среди бела дня! Я ведь взял-то всего три. Три бидона! Из них один бидон принадлежит пополам кухне и главной медсестре. Я отдал вам все. Себе ничего не оставил!
Катя смотрела на него округлившимися глазами и мучительно переваривала полученную информацию.
– Вы отправили мне эти бидоны с молоком потому что подумали, что я знаю о ваших махинациях? – растерянно произнесла она. – Но… Я совсем не о том вас спрашивала!
– Нету у меня больше молока, нету! – разорялся завхоз, отчаянно размахивая руками и не слушая девушку.
– Я ничего не знала про молоко. Я вас спросила про два бидона, потому что должна узнать, что за этим стоит! – взволнованно перебила его Катя. – Валя! Валя Краснова, медсестра из приемного, назвала мне этот пароль и велела приходить на улицу Овражная, но там… Никого не было!
Она благоразумно опустила подробности своего визита.
– Ведь это вы сообщили сегодня на работе, что она заболела, и я поняла, что вы тоже в курсе двух бидонов, – гневно накинулась она на побитого Игната Спиридонова. – Поэтому я к вам и пришла!
