Катя резво вскочила на ноги. Так, сейчас быстро на улицу, ловить такси. Она поедет домой к Бакчееву и сумеет убедить его. Девушка повернулась в сторону арки и уже собралась рвануть вперед, но внезапно из кустов позади нее выступил человек и крепко обхватил ее за плечи. Катя не успела даже вскрикнуть. Чья-то рука молниеносно зажала ей рот, она почувствовала тошнотворный запах, и все окружающее погрузилось во тьму.
Глава 13. Разгадка колокольчиков
Толстая противная улитка ползла по стене и что-то шипела Кате, широко растягивая черный контур рта. Девушка напряглась и различила:
– …Улазь… Улазь…
– Сама улазь, – обиженно ответила ей Катя, но пересохшие губы не слушались.
Улитка залопотала еще активнее:
– Улазь!
– … с-сама улазь, дура, – еле ворочая языком, возмутилась девушка.
Ишь ты! Слизняк, а туда же – прогоняет ее.
Физиономия улитки вытянулась во всех направлениях и превратилась в странно знакомое лицо, которое тут же пошло волнами.
–…улась, очнулась!… – повторила улитка.
Катя прищурилась, стараясь рассмотреть говорящего слизняка, но он расплывался, дрожал и постоянно менял очертания.
– Чем вы ее оглушили, идиоты? – недовольно бросила улитка куда-то в сторону. – Она уже черт знает сколько времени без сознания!
Два темных пятна в стороне зашевелились и невнятно забормотали что-то оправдательное. Слизняк приблизил свое лицо к Катиному. Огромный черный рот улитки был мохнатым и выдавался вперед.
– Фу, гадость, – с отвращением произнесла девушка.
– Ну, наконец-то! – обрадовался слизняк. – Приходит в себя.
На мгновение его лицо перестало расплываться и обрело знакомые черты.
"Это же!… – изумилась Катя, напрягая зрение. – Это его глаза, нос, лоб… "
С усами и бородой лицо доброго доктора Айболита-Гольцева стало неузнаваемым. Вот кого она заметила на банкете и кто показался ей странно знакомым! Девушка постаралась сфокусировать взгляд и ей это почти удалось.
"Нет, дело не только в усах и бороде,” – поняла она.
Голубые, близорукие глаза Гольцева сейчас смотрели совсем по-другому, отливая холодным стальным цветом.
Катя попыталась сесть. Потолок качнулся навстречу, и ее затопила волна тошнотворного головокружения. Она бессильно упала назад и больно стукнулась затылком обо что-то твердое. Физическая боль, как ни странно, притупила тошноту и у нее нашлись силы на новую попытку. Она осторожно приподнялась на локте и обвела комнату мутным взором.
Девушка лежала на твердой кушетке из тех, которые используют в поликлиниках. Рядом на стуле сидел Андрей Поликарпович, собственной персоной, живой и здоровый несмотря на две документально зафиксированных смерти: в пятьдесят третьем и пятьдесят четвертом годах. Его по-прежнему румяное, пухлое лицо теперь украшали черные усы и бородка. Глаза под стеклами модных очков опасно поблескивали.
У двери стояли два здоровых парня с безразличными физиономиями, столь характерными для мафиозных телохранителей. В комнате находился еще один человек, но он сидел поодаль, в темном углу, и Катя, как ни старалась, не могла различить его лицо.
Головокружение снова дало о себе знать, и девушка осторожно опустила голову обратно на кушетку.
– Пить! – слабым голосом попросила она.
Гольцев повернулся и протянул ей бутылку воды. Пить лежа – опасное удовольствие, и Катя снова попробовала сесть. Она жадно сделала несколько глотков и ей сразу стало легче. Девушка прислонилась спиной к стене.
– Что это значит? – дрожащим голосом спросила она, обводя взглядом комнату.
Окон здесь не было, мебели тоже. Похоже на подвал. Свет давала тусклая лампочка под потолком.
– Вопросы задавать буду я, – недобро усмехнулся Андрей Поликарпович.
Было в его голосе нечто такое, что Катя поежилась.
– Почему вы следили за Чукреевой и Рыбальченко? – Гольцев прищурился и слегка наклонился вперед. – Что вам известно?
– Всё, – храбро выпалила девушка. – Всё известно!
Бывший доктор метнул быстрый взгляд в сторону фигуры в темном углу. Фигура качнулась, поднялась со стула и неспешно двинулась к кушетке. Катя замерла от страха.
Человек сделал еще несколько шагов вперед, и свет упал на его худое, изрезанное морщинами лицо, черные глаза под нависшими веками и длинные волосы. Девушка видела его только однажды, но такую примечательную внешность забыть было нельзя. Хлебников.
– Что именно? – спокойно спросил главный враг проекта "Персей".
– Все! – отчаянно повторила Катя. – И про мантры, и про колокольчики, и про программирование младенцев. Ничего у вас не выйдет!
Кривая усмешка исказила лицо Хлебникова.
– Почему же тогда у Рыбальченко вы были одна?
Катя смутилась. На этот вопрос у нее не было ответа.
– Потому что… Потому что… Так надо было, – торопливо сочиняла она. – Потому что к каждому из ваших обработанных младенцев отправили по одному сотруднику. Меня приставили к Рыбальченко. И еще со мной группу наблюдения.
– Никудышная у вас группа наблюдения, – ехидно заметил Гольцев. – Мы вас забрали без малейших усилий.
Он наклонился ближе и угрожающе произнес:
