Сейчас, в его кабинете, мой ответ прозвучит куда как самонадеянно, но я должна это сказать, пусть и выгляжу, как мокрая кошка на фоне уверенного парня с глянцевой обложки журнала «Успешные люди». Даже после хорошенькой и угождающей хозяину Нелечки, отирающейся под рукой. Даже после данного себе, так легко нарушенного обещания никогда не видеться с ним. Чтобы убедить себя. Обезопасить. Доказать, что могу… Могу контролировать этот проклятый голод, от близости парня шевелящийся в животе змеей. Контролировать дважды захватившее меня прежде помешательство.
– Спать с тобой я не стану! А все остальное неважно для меня.
Я сказала это достаточно уверенно и убежденно, но с губ Рыжего почему-то срывается горький смешок.
– Спать? Не станешь?.. Коломбина, – он поворачивается и смотрит на меня с удивлением, говорит спокойно, справившись с раздражением в голосе, но так и не убрав его из глаз, – ты все еще не поняла, как это между нами происходит?.. Не думаю, что я могу заставить тебя спать со мной. Впрочем, так же как ты… – эта пауза прошивает меня насквозь, нанизывая на холодный как лед голубой взгляд, – отказать мне.
Господи, он снова прав и знает это. Напряжение уже здесь и вновь звенит между нами. Такое же острое, почти болезненное, как и прежде. Я чувствую, как натягиваются нити в нашем молчании, как прерывается в ожидании встречи и без того уже учащенное дыхание. Я почти вижу, как делаю этот последний, разделяющий нас до освобождения шаг навстречу. За которым накроет волной уже знакомое нам двоим удовольствие. Томительно сладкое, яркое в своем долгожданном исходе, полноценное, потому что он знает, потому что умеет, потому что он… это он.
И неважно, что будет после.
Не важно.
Не важно.
Все это будет потом, завтра, где-то там. Не сегодня и не сейчас.
Потому что ожидание длинною в шаг стоит раскаяния и стыда…
Я с усилием закрываю глаза, отворачиваясь от парня. Прийти сюда было не лучшей идеей.
– Так где собака зарыта, Коломбина? – возвращает меня к разговору вновь хмурый Бампер. – В чем сила твоей преданности другу? Может быть, скажешь, в обмен на мое «да»? Здесь есть что-то еще, не хочу ходить в дураках. Поверь, это будет непросто – удовлетворить твое желание, милая. Так как?
Я пропускаю обращение, сказанное со смыслом, понятным нам обоим, мимо ушей. В конце концов, я получила обещание, а не верить Рыжему у меня причин нет.
– Я тебе уже все объяснила.
– Не убедила.
– Но больше ничего нет! – Я снова смотрю на него, не понимая, что он имеет в виду. Что ждет услышать? – Я просто боюсь за Мишку, вот и все.
– Я видел его сегодня на трассе. Да, до некоторых парней твоему приятелю далеко… – губы парня вдруг сжимаются добела, словно сдерживая готовое сорваться с них ругательство, – опыта маловато, но он вполне себе уверенно держится в седле и умело ведет спортбайк, как мне показалось. Иначе я бы не стал включать его в тотализатор.
Я молчу, не зная, что сказать, как еще объяснить свою просьбу.
– Если тебе будет легче, считай, что во мне говорит шестое чувство, – предлагаю Рыжему удовлетворить любопытство предложенным вариантом. – Я просто знаю, что Медведа нельзя допускать, и все. Во всяком случае, сегодня точно.
– Хорошо, Коломбина, как скажешь.
Бампер резко обходит меня, возвращаясь к столу. Садится в кресло, включая потухший было экран ноутбука. На его мобильном срабатывает световой индикатор звонка, и он коротко отвечает в трубку:
– Да, Люк? Я в курсе, Кира звонила. К черту такую рекламу! Согласен. Нет, все пришло отличного качества. Давай.
Теперь исходящий звонок:
– Привет, Стас. Нет, еще в клубе. Будь через полчаса на месте, я сам подъеду, нужно кое-что утрясти по сегодняшнему разговору.
И снова включенный экран ноутбука, и заново защелкавший принтер.
Похоже на то, что мне пора уходить, хозяин кабинета занят, и я делаю несколько неуверенных шагов в сторону двери. Но на полпути останавливаюсь и возвращаюсь к столу, чтобы все же спросить у Рыжего, пусть я уже и вышла из зоны его внимания:
– Извини, но ты не сказал про условия, а я не сказала тебе спасибо. Спасибо, Артемьев. И… что ты хотел? Что я должна сделать для тебя в обмен на мою просьбу?
– Не сейчас, я занят. – Он даже не смотрит на меня. – После как-нибудь поговорим. – У стены стоит еще одно кресло, и Бампер рукой указывает на него. – Сядь, Коломбина. Дай мне пять минут, и я отвезу тебя домой.
Он злится на меня, имеет полное право. Мишка никто для него, впрочем, так же, как я. Если он хочет услышать подробности, я расскажу, только вряд ли они что-то добавят к сказанному.
