Это, несомненно, хозяин дома. Сын похож на мать, но стоит мужчине улыбнуться, и я понимаю, от кого Рыжий унаследовал ухмылку и уверенный взгляд.
– Да мы на улицу собрались, Люд, не рычи. Ты время видела? Твои примерки раньше полночи не оканчиваются, а я устал сегодня, как черт. Сейчас вот выгуляю трагладита и спать… О! Сын вернулся! Света? Здравствуй. А кто это у нас тут на пороге стоит? Что за гостья такая, что ты, Витька, как петух гребень поднял? Неужели…
– Важная гостья, пап, – перебивает отца Рыжий. – Татьяной зовут. Познакомься, Таня, – говорит, прижав меня к своему боку, – Максим Аристархович Артемьев. Глава семейства и просто толстый жук по жизни. Родная кровь, в общем.
Мужчина отсмеивается, ни капли не смутившись такому представлению.
– Что толстый, это ты, конечно, Витька, хватил! – замечает с нажимом в голосе. – Не бедствуем и ладно. А вот насчет родной крови… Я тебя, сын, так редко вижу, что смотри, однажды не признаю, будешь по два дня пропадать. Только и останется, что тест на ДНК делать.
Пес с любопытством заглядывает в глаза, и я коротко треплю его за щеку – грубовато, но кажется, ему нравится. Оглядываюсь на дверь, все еще чувствуя потребность бежать со всех ног.
– Тань… – снова Рыжий, черт бы его побрал! Еще чуть-чуть, и вцепится в ворот куртки.
– Здравствуйте, Максим Аристархович. Приятно познакомиться.
С отцом выходит куда смелее, чем с Карловной, и Бампер довольно скалится.
– Молодец! – хвалит негромко. – Говорил же – это не трудно. Никто тебя кусать не собирается, даже Шрэк! Ну, кроме Светки, конечно, – бросает выразительный взгляд на странно поджавшую губы девушку – то ли с обидой, а то ли с насмешкой. – Этой акуле палец в рот не клади – по локоть отхватит!
– Здравствуй, Таня, – здоровается мужчина. – Так вот ты какая? – задумчиво смотрит, улыбаясь. – Наслышан-наслышан. Люда говорила! Рад тебя видеть у нас дома и приятно познакомиться.
Он протягивает руки, обхватывая мою ладонь, а я вновь удивляюсь: нет, у членов семьи Рыжего точно какой-то свой, особенный юмор, недоступный для понимания простому человеку. Как он может быть обо мне наслышан? Разве что жена рассказала о выходке в больнице, но тогда почему он так вежлив со мной? Я бы на его месте себя немедленно из дому выгнала!
– Не обращай внимания! – объясняет Бампер, верно расценив мое молчание, как оторопь, когда хозяин дома отпускает меня. – Отец, видно, спутал тебя сейчас с кем-то из моделей. У матери вечная смена фавориток, и она трещит ему о них без умолку! Сутками! Не прерываясь на обед и ужин, так что…
– А-а, понятно.
– Батя, ты ничего не забыл? – резковато кидает отцу.
– А что?
– Ты, кажется, гулять собрался с псом? Вот и иди, а я уж как-то сам Тане объясню, кто здесь о ком наслышан и почему, лады? А с рестораном еще с утра все последние вопросы закрыты, не переживай. Осталось благополучно дожить до завтрашнего вечера. Ну что, Тань, пойдем ко мне? С родителями познакомилась, теперь можешь чувствовать себя у нас, как дома.
– А что я такого-то сказал, Люд?
Мне тоже интересно «что», но ответ Карловны уже не слышу, потому что Рыжий уводит меня вглубь квартиры, мимолетом коснувшись губами материнской щеки:
– Спасибо, мам!
Даже завидно, насколько они близки.
– Совсем не обязательно было грубить отцу.
– А я и не грубил. Просто обозначил территорию, только и всего.
Мы пересекаем широкую гостиную, где пол устилает светлый ковер, а мебель цвета слоновой кости смотрится особенно выгодно на фоне большого темного камина в мраморном оформлении и фигурной ковке, черного рояля и огромного домашнего кинотеатра.
Камин, рояль… как это возможно в городской квартире? На двадцать четвертом этаже?.. Как вообще возможно, что именно я оказалась сегодня здесь? Хотя… обыкновенным этот фешенебельный пентхаус назвать сложно, да и людей в нем живущих тоже, в отличие от одной глупой девчонки.
– Что?
– Коломбина, не напрягай извилины. Во второй половине дня это не лучшим образом сказывается на цвете лица. Просто забудь!
Бампер толкает дверь, и мы заходим в комнату. После того, как над зеркальным декором стен зажигается мягкий свет, освещая спальню в бежево-кофейных тонах, я вижу, что она такая же просторная и красивая, как все в этом доме.
Неожиданно, со вкусом, и очень по-мужски. Даже я способна это понять. И никаких фотообоев в перистых облаках и портьер с золотыми орехами.
Я так и стою у порога, рассматривая спальню Рыжего, пока он ненадолго оставляет меня, чтобы вернуться в прихожую за моей сумкой.
– Что застыла, Коломбина? Проходи, не стесняйся. На сегодня и завтра этот шалаш твой, со всем барахлом и хозяином в придачу. А там, глядишь, Светка уедет, и мы с тобой ударим по рукам в расчете. Ну, чего язык проглотила? Как тебе моя святая святых?
Я смотрю на парня, сбрасывающего с плеч куртку, проходящего в комнату, и только сейчас окончательно понимаю, что он не шутил.
– Красиво.
Рыжий подходит к большой двуспальной кровати и садится на край, запуская пальцы в волосы.
