Я смотрю на девушку в отражении и понимаю, что она чудо как хороша. Свежа, стройна, прекрасна, как сама весна. И не нужно быть ценителем моды и маэстро Гариком, чтобы отметить ее молодость и привлекательность. Сияние кожи, оттененное выгодным цветом наряда и лучистый блеск карих глаз. И куда только исчезла несуразная Коломбина, в желтом топе и фиолетовых лосинах?
Ай да, Рыжий! Волшебник и только!
Я поворачиваюсь к парню и беру его за руку. Притягиваю ладонь к груди, чтобы со всей признательностью и счастьем сказать, заглядывая в лицо, не в силах сдержать долгожданную радость:
– Неужели это я?
– Ты.
– Артемьев, ты самый лучший! Я знала, знала, что у тебя получится! Спасибо, Витя!
Ну вот, теперь он снова смеется, обнимая меня за талию. На краткий миг любуется моей улыбкой и, наконец, уводит из дома красноволосого Гарика, на прощанье сунув в карман удивленному мужчине деньги, напомнив об оставленных у него вещах.
– Я вернусь утром. Оставь все как есть.
– Конечно.
– До свидания!
Ну, вот и конец. И в новом образе Таньке Крюковой приходится очень аккуратно ступать по земле, садиться в машину Бампера, стараясь, чтобы пресловутые чулки не обнажились в разрезе платья.
Ну до чего же они красивые! Незаметные, как паутинка! И туфли! А подол так мягко струится по ногам, подчеркивая их форму и красоту ткани, что кажется нереальной дымкой.
– Тань, перестань все время смотреть под ноги. Так надо. Ты не одна идешь на праздник, а меня в тебе все устраивает.
– Правда? – все еще недоверчивое.
И куда более уверенное:
– Да. Лучше накинь пиджак, прохладно.
– И все равно ты для меня Коломбина, – чуть позже в машине, включая мотор, но я легко соглашаюсь:
– Ну и пусть.
– Самая красивая на свете Колючка.
Это звучит непривычно. Странно, интимно, но вместе с тем ласково, так, что впору смутиться, но я сейчас готова простить Рыжему все, что угодно, даже такой беспардонный флирт. Ему не нужно приободрять меня, бросая фразы в лобовое стекло, он и так сделал для Коломбины очень много. И потом… сегодняшним вечером мы для всех пара. Бампер справился со своей задачей превосходно, пора и мне платить по счетам.
Стоянка перед самым большим и фешенебельным рестораном города заполнена до отказа. Мы опоздали на пару часов, официально поздравление родителей и представление гостей наверняка состоялось, первые бокалы подняты, так что надеюсь, нам с Коломбиной удастся избежать излишней шумихи и суеты.
Я помогаю девушке выйти из машины и открываю заднюю дверь салона «BMW», чтобы взять цветы.
– Таня, я беру букет, ты берешь меня под руку. И не трясись как заяц, здесь собрались обычные люди, помни об этом. А главное, мои родители, хорошо?
– Хорошо.
– Выше голову. Вот так, умница. Ты сегодня красавица.
Я говорю чистую правду, Коломбина – красавица. Волнение ей к лицу, и не заметить его сложно. Оно играет на скулах нежным румянцем, блестит в глазах, смотрит на меня с надеждой, как будто я для этой девушки отныне и навсегда опора и причал и, черт, мне это нравится! Не нравится только, как замер швейцар, открывая перед нами дверь, мужским взглядом окидывая осторожно ступающую к нему Колючку.
– Цветы для юбиляров, – говорю встретившему нас распорядителю зала и отдаю в его руки огромный букет. Позже мать поставит цветы в спальне, и я надеюсь, любимые белые розы еще долго будут радовать ее взгляд.
А сейчас я приобнимаю Коломбину за плечи, шепчу ей в ухо: «Все хорошо», – и окидываю взглядом расположившиеся у сцены двойным полукружьем нарядные столики, занятые многочисленными гостями, отыскивая виновников торжества. Мать стоит на небольшой сцене в окружении своих моделей – как всегда безупречно красивая в белом платье со шлейфом, – говорит в микрофон, и я предвижу, что через несколько минут ее речь оборвется на полувдохе.
– …моя работа, новые коллекции, признание в мире моды, все, чего я добилась за столько лет – полностью заслуга Максима. И только его! Он был первым, кто однажды поверил в мой талант и подарил возможность заниматься любимым делом. Кто никогда не укорял, а помогал советом и дружеским словом. Кто до сих пор продолжает верить в меня, окружая теплом и заботой. Дорогие гости, раз уж мы сегодня собрались здесь, позвольте мне еще раз поблагодарить своего мужа за его любовь, поддержку и крепкое плечо, которое было и остается моей главной опорой в жизни. Опорой всей нашей дружной семьи! Дорогой, я очень тебя люблю и надеюсь, мое чувство взаимно!
Карловна улыбается, и весь зал гостей улыбается вместе с ней, потому что поверить, что Максим Артемьев перестанет любить эту женщину – невозможно, мне ли не знать. Только с последним вздохом и то не факт, что он себе это позволит.
Вечер продуман до мелочей, юбиляров шумно поздравляют, и ведущий праздника – молодой, подвижный конферансье – тут же перехватывает инициативу из рук матери, сопровождая ее проход по сцене аплодисментами.
