Главная задача воинов – охрана носильщиков, а их в караване насчитывалось ровно двадцать человек, парней крепких, но туповатых. У каждого за спиной висел огромный мешок с поклажей. Мед в сотах и в баклажках, живительный сок черной березы, тюки вытканных девушками тканей – шерстяных и льяняных, – все это маркитанты брали охотно, расплачиваясь иногда золотом, а чаще – разными интересными и полезными в хозяйстве шутками: диковинными украшениями, стальными пилами да иголками, алюминиевой и медной проволокой (ни меди, ни алюминия в округе не имелось, была только болотная руда, ее-то пятницкие кузнецы и плавили). Еще торговцы сильно ценили молодых и красивых рабынь, но своих башенные бояре продавали редко, только в самом крайнем случае, избавляясь от лишних ртов в неурожай, в голод. Обычно продавали приблуд – такие, бывало, приходили из дальних лесов, просили защиты. И получали – если оказывались хоть чем-то полезными башням (как мать Ратибора)… Ежели же особо полезными навыками приблудники не обладали – тогда к маркитантам, на торг.
Нынче приблуд не было, даже не имелось пленных – всех в ярости уничтожили, добили, бросили Великому Био. Впрочем, лесных дикарей маркитанты брали неохотно.
Идущий последним носильщик нес на закорках ребенка – хромого мальчишку лет десяти-двенадцати на вид, тощего, с давно не мытыми волосами, в лохмотьях, из-под которых торчала грязная, в струпьях, кожа. Бедняга иногда пытался идти сам, но быстро уставал, отставая. Мальчишку велел прихватить жрец – и все прекрасно знали, зачем. Все, кроме самого мальчика.
Чавкала под ногами болотная жижа. Туман постепенно редел, рассевался – видать, не зря старица Кравинда обещала погожий денек. Позади, на востоке, вставало за дальним лесом сияющее золотистое солнышко, с каждой минутой все меньше становилось ночных страхов, все опасения уходили куда-то вдаль, словно бы таяли. И это было опасно, очень опасно!
Услыхав раздавшиеся позади шутки, Ратибор невольно поморщился. Он и сам любил пошутить, но сейчас было не время. И нельзя было оглядываться – там есть, кому прикрыть. Нужно было смотреть вперед и по сторонам, и быть готовым к нападению. Вот, года два назад, как-то так же, сразу после восхода…
Кто-то непроизвольно ахнул – впереди, за кочками, с грохотом лопнул болотный пузырь. Испуганная живность – мелкие птицы, лягушки, тритоны – опрометью бросилась в разные стороны. А в трясине снова надулся пузырь – совсем рядом с гатью. Что это – простое совпадение? Может быть… а может, и нет! Чем дальше от башен, тем больше тварей.
Рат мог бы просто пройти мимо, но тогда какой же он бы был проводник? Если в болотной жиже прячется какая-то тварь, то…
…то надо не бояться показаться смешным, а действовать!
Замедлив шаг, парень поудобнее перехватил слегу, примерился… и изо всех сил ударил по пузырю.
Раздался хлопок, вокруг полетели бурые вонючие брызги. Проводник не унимался, тут же метнув в разверзшуюся трясину один из ломких, не годных ни на что, кроме метания, ножей.
Послышался вопль, болотина разъяренно зашипела, и прямо в лицо Ратибору вылетела из болотной жижи большущая – толщиной в две руки – змея!
Ага! Не на того нарвалась, тварюга! Рат ведь чего-то такого и ждал, и не зря.
Взмахнув мечом, юноша ловко отрубил гадине голову… глянул…
Это оказалась вовсе не голова! Да и не змея это была, а усеянное присосками щупальце гигантского осьминога.
Еще три таких же с шипением вырвались из трясины, одно Рат разрубил, но два других схватили волхва Велимира.
Тот, впрочем, тоже оказался не лыком шит – выхватив кинжал, принялся колоть щупальца с остервенением разъяренного тура. Полетели во все стороны кровавые брызги, а из болота снова выскочили щупальца – на это раз ухватив двоих носильщиков. Болотная тварь оказалась ненасытной и нечувствительной к боли, и Рату казалось, что на месте отрубленных щупалец тот час же вырастают новые! Воевать с ними было бы напрасно, надо было срочно предпринять что-то другое, куда более эффективное. Юноша быстро сообразил – что.
Наклонился, вытащил плетень – часть гати, – бросил его в трясину и, с мечом в руках прыгнул, на ходу переворачивая клинок вертикально, острием вниз. И ударил изо всех сил, едва только ноги его коснулись гати.
Рат уже хорошо видел, куда бил – в мягкую желеобразную голову, в опоясанный множеством немигающих глаз мозг-студень.
Н-на-а!!!
Открылся в предсмертном крике рот-клюв, сшибив пару человек, дернулись в конвульсии щупальца… дернулись и бессильно опали.
– Вот ведь подлая тварь! – сбрасывая с себя остатки слизи, выругался Велимир. – Сразу не напала, выжидала, таилась. Ходи теперь весь в грязи.
