Впрочем, Рат сейчас надеялся не только на своего одноглазого спутника-колдуна. Сгон ведь не только самолюбив, но и самоуверен. Другой бы, может, и пристрелил бы спящих шагов с двадцати, но только не этот! Он ведь и попавшего в плен Рата не убил тотчас же, оставил, чтоб упиваться своей властью, чтобы поиздеваться, чтоб заставить завидовать, бояться, дрожать! Вот и сейчас… Ну, неужели, предатель упустит случай поиздеваться над беспомощными беглецами? Да ни в жисть! Что ему толку просто убить валяющихся в пьяном беспамятстве врагов – словно выстрелить в бревна. Не-ет, обязательно надо взглянуть беглецам в глаза, насладиться мелькнувшим в них страхом, ожиданием смерти! Хотя… шама, конечно, Сгон может пристрелить и сразу, а вот Ратибора – нет. Что ж, риск есть… остается только молиться за одноглазого друга.
Есть!!! Предатель подкрался бесшумно, но сквозь неплотно прикрытые веки молодой человек увидел закрывшую солнце тень… Кто-то пнул Рата носком сапога, и парень не стал больше притворяться. И так лежал, как натянутая тетива… а теперь…
Резко выпрямился!
Выбросил вперед и вверх правую ногу, ударив склонившемуся над ним Сгону по руке с зажатым в ней пистолетом.
Предатель дернулся было, да поздно. Вылетев из рук, «ПМ» шмякнулся о старый пень да там где-то и затерялся, а вот поднять оружие Ратибор уже не дал – вскочил на ноги, выхватив из ножен тесак, ударил…
Надо отдать должное, враг пришел в себя тут же, все ж таки он был воин, а не мастеровой и не пахарь. И воин – не из последних.
Тяжелое железо тесака-скрамасакса наткнулось на звенящую сталь. Хорошо, что не хрустнуло – толщина клинка оказалась изрядной. Правда, и махать такой штуковиной было не очень сподручно, но тут уж ничего не попишешь, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Стиснув зубы, Сгон ринулся в контратаку, скуластое лицо его пылало ненавистью и злобой, а изящный пятницкий клинок порхал в руке быстрокрылой птицей.
Удар! Удар! Удар! – они сыпались градом. Рат едва успевал отбивать, выбирая момент для новой атаки. Предатель делал сейчас то же самое – водя острым жалом меча, кружил, словно коршун… Вот недобро прищурился… Выпад!
Ратибор отскочил влево, присев, пропустил вражеский клинок и нанес удар с разворота, целя предателю в колено – ибо грудь и бедра его прикрывала легкая походная кольчуга, которую вряд ли пробил бы плохо заточенный дикарский тесак. Вряд ли… но…
А попробовать! Удар!!! Нет, увы… Так только клинок затупишь.
Только что пропустивший удар в грудь, Сгон пошатнулся, но, упрямо склонив голову, снова атаковал, зацепив концом клинка правую руку соперника. Хорошо, Рат вовремя отдернул тесак, иначе б остался без пальцев.
Ах ты, гнида! Маленькая такая… смешная… вовсе не страшная. Ратибор подумал о враге именно так – нарочно, чтоб поубавить лишний свой гнев, ибо гнев в бою скорее обуза, нежели подмога. В гневе можно взять лишь нахрапом, сейчас же об этом речи не шло: и опыт бойцов был примерно равным – их учили одни и те же учителя одним и тем же приемам, да и силенок у обоих имелось – поровну.
Сгон снова напал, целя в незащищенную грудь Ратибора… тот увернулся и сразу же ударил наотмашь из всех сил – прямо по окольчуженному плечу предателя. Латы, бронь, кольчуга всегда придают уверенность… А зря! Тесак кольчугу не пробил, однако мышцу под ней приложил изрядно, так, что соперник, вскрикнув от боли, выронил меч…
И, отскочив назад, выхватил откуда-то из-за пояса, сзади… короткоствол, одновременно похожий и не похожий на знакомый Рату «ПМ». Тот, что, ухмыляясь, сжимал сейчас в правой руке бывший десятник, выглядел как-то не так… толстовато, что ли. Ну да, Ратибор хорошо разглядел какую-то цилиндрическую штуковину посередине.
– Это, да будет тебе известно, – наган, – поведя стволом, мстительно хохотнул Сгон. – Бросай тесак, чучело. Ну!
Громыхнул выстрел, и пуля впилась в землю рядом с левой ногой Рата. Ствол поднялся выше. Ухмыляясь, предатель целил в колено… или в бедро… не собирался сразу убивать, гад!
Не собирался… водил стволом… А Ратибор уже прикинул, как половчее метнуть тесак, но…
Но что-то произошло со Сгоном прямо сейчас, на глазах у Рата. Внезапно опустив руку, предатель выронил наган наземь и, со стоном схватившись за голову, тяжело повалился в грязь.
– Твои штучки? – догадываясь, Рат повернулся к шаму.
Тот радостно оскалил зубы:
– Мои. Извини, друг, не смог помочь раньше – его мозг был занят схваткой! Никак было не пробиться… вот только сейчас…
Одноглазый вдруг захрипел, задыхаясь, по всему чувствовалось, что силы его на исходе. Ратибор бросился к нему, забыв про поверженного врага и его оружие:
– Эй, эй, парень! Ты погоди помирать. Нам ведь идти еще. Или ты собрался остаться на этом гостеприимном острове?
– Нет-нет, – глазные щупальца шама озабоченно зашевелились, подобно тому, как шевелит озерный тростник порыв внезапно налетевшего ветра. – Ты хочешь его допросить?
– Конечно, – юноша подскочил и тут же вздохнул. – Только он вряд ли что скажет.
– Скажет, – самоуверенно ухмыльнулся Наг. – Не тебе, так уж мне – точно. Позволишь его допросить?
