– Видишь ли, друг мой, насколько я знаю, черное Поле может изменять структуру биологических объектов, тела которых на какое-то – очень короткое – время становятся словно бы пласти… как мягкая глина становятся, и лепить из них можно все, что угодно. Бывает и иной случай – обратная мутация. Что мы и видели. Хищная тварюга мутировала обратно в мирного травоядного зайца! Поле его, верно, сожрало, точнее – высосало энергию, но, если бы мы этого зайца вовремя вытащили, могли б его и сами съесть. Если б, ха-ха, поймали бы!
– Так что же – он был бы жив? – несказанно удивился юноша.
Наг хохотнул:
– О чем и речь, друг мой. О чем и речь.
Рат еще о многом выспрашивал шама, правда, тот отвечал не очень охотно и как-то расплывчато. Да, мол, в здешних местах как-то бывал, случалось, вот и знаю немного дорогу, но кто тут нынче обитает – без понятия, за прошедшее время много чего могло измениться.
– Так мы что же, еще и заблудиться с тобой можем? – хохотнул Ратибор.
Одноглазый обиженно вскинул голову:
– Только не со мной!
И впрямь, путь он указывал вполне уверенно, руководствуясь какими-то своими, известными одному ему приметами, или, может быть, просто по памяти. Говорил, где нужно повернуть, где обойти трясину, а где – спуститься в глубокий овраг.
Выбравшись из очередного оврага, узенькая, змеившаяся под ногами Ратибора тропинка вывела беглецов на широкую, чрезвычайно твердую тропу какого-то непонятного темно-серого цвета. Не тропа – целая дорога! Правда, почти все покрытие давно вздыбилось и пошло черными змеистыми трещинами. Кое-где его прорвали одуванчики и прочие травы, а то и деревца, так, что проехать здесь на телеге не было бы никакой возможности, а вот идти пешком оказалось вполне даже удобно.
– Древняя дорога? – не удержавшись, спросил Рат. – Я слышал, про такие рассказывали. Правда, про железные.
– Эта – асфальтовая, – морщась, Наг потер ладонью затылок с расплывающейся заметной шишкой, оставшейся на память от удара морока. – Покрытие такое – асфальт. Кажется, из нефти делалось, как и пища для двигателей самобеглых повозок – бензин. Дорожка такая называлась – шоссе. В давние времена по ней самобеглые повозки и ездили – автомобили, автобусы, трамваи, грузовики.
– Знаю, – на ходу покивал Ратибор. – Парнишка один рассказывал.
– Что за парнишка?
– Да так. Думаю, его уже нет в живых… хотя – случается всякое.
– Стой! – шепотом скомандовал шам, и тощие коленки его сдавили юноше шею. – Там, на реке…
– Вижу.
Изгибаясь прихотливой излучиной, видневшаяся внизу Москва-река образовывала широкую песчаную отмель, на которой виднелась широкая железная лодка маркитантов, черневшая обводами, словно выброшенное волною чудовище. Никого из людей на лодке не было… Точно не было – ссадив с шеи Нага, Ратибор тут же вытащил из котомки бинокль.
То, что он увидел, парню не очень понравилось. Перед глазами его снова встало нечто непонятное, нечто такое, что, в целях собственной безопасности, нужно было бы постараться поскорей объяснить.
Лодка, точнее – баржа, никак не могла быть одна. Обычный торговый караван – две-три баржи с бурлаками либо гребцами… даже иногда с паровым буксиром!
В трофейный бинокль юноша внимательно осматривал и саму баржу, и прилегающую к ней акваторию, округу. Людей – никого, да и сама баржа издалека казалась чрезвычайно старой, проржавевшей донельзя. Как на такой и плыть-то не боялись?
– Надо бы сходить, глянуть, – передав бинокль шаму, Рат погладил висевшие на поясе ножны с тесаком. – Что скажешь, а?
– Присутствия мутантов или людей я там не чувствую, – тихо отозвался одноглазый. – Согласен, стоит посмотреть.
Лежавшее носом на берегу судно вблизи оказалось столь же пустынным, как и издали. Оглядевшись по сторонам. Ратибор оставил Нагу меч – слишком уж длинен, для того чтоб лазать не сильно удобен. Уцепившись за фальшборт, юноша рывком перевалился на палубу и, тут же вскочив на ноги, выхватил из ножен тесак… Пустая палуба, гулкий трюм, на корме – небольшая надстройка, казавшаяся давно покинутой. Осторожно подойдя ближе, Рат заглянул в распахнутую дверь…
Странные приборы, круглый, со спицами, диск на небольшой стойке… кажется, он назывался руль… или штурвал? Рядом с приборами – рычаг с надписями – «Полный вперед», «Вперед», «Назад»… Судя по всему, у судна имелся двигатель! Тогда почему этот корабль бросили – этакую-то ценность? Кончилось топливо? Но паровая машина, насколько Ратибор помнил рассказы матери, работала на дровах, а дров кругом, берегами – полно. Значит, этот двигатель был не на дровах, на чем-то другом. На бензине? А не слишком ли шикарно для простых торговцев – бензин? Да и где его нынче найдешь-то? Хотя в Москве, по слухам, есть все.
