— Ральф скоро придет сюда, — сказала Алета. — Он и доктор Чука ищут место, где можно оставить диски с записями. Не очень-то рационально тратить энергию, чтобы послать исчерпывающее сообщение на «Волхв», правда? Поэтому лучше оставить его где-нибудь здесь, неподалеку от колонии. Но кругом песчаные дюны, штука обманчивая, вы понимаете. Когда исследовательское судно прибудет сюда с целью выяснить, что с нами произошло, все эти здания будут уже полностью засыпаны.
— К тому времени, — Бордман пристально смотрел на свою собеседницу, — здесь никого уже не останется в живых, чтобы показать это место. Так?
— Так, — пожала плечами мисс Красное Перо. — Но я пока что не планировала умирать.
Ее голос звучал совершенно спокойно — удивительная все-таки она женщина!
Бордман неопределенно хмыкнул. В качестве Старшего Офицера Колониального Надзора он обязан был находиться здесь и, конечно, не будет претендовать на место в посадочном челноке. Но он никогда еще не слышал о гибели колонии после того, как она была полностью оборудована и практически введена в строй. С подобным фактом его рациональному мышлению очень трудно было смириться, и… И было еще кое-что на этой планете, недоступное его пониманию.
Дэниэл уже побывал во многих передрягах, грозивших смертью множеству людей, и видел, как люди реагируют на мысль о своей близкой смерти. Ему приходилось наблюдать и панику, и героическую борьбу с жестокой судьбой но никогда еще он не сталкивался с таким спокойным принятием факта неизбежности собственной гибели.
Снаружи, поблизости от штаб-квартиры Инженера Проекта, раздался вдруг сильный грохот. Бордман бросился к окну, а Алета спокойно вернулась к прерванной работе.
Сквозь закрытое темными фильтрами окно Дэниэл не смог ничего рассмотреть и поспешно распахнул дверь.
Яркий свет ударил его по глазам, словно хлыст, заставив отвернуться, и все же он успел заметить сверкающий вездеход на гусеничном ходу, остановившийся неподалеку от двери.
Он все еще вытирал слезящиеся глаза, когда в комнату вошел брат Алеты в сопровождении мужчины с темной кожей.
— Доктор Чука, — представил темнокожего Красное Перо. — А это — мистер Бордман. Доктор Чука — ответственный за добычу полезных ископаемых.
Бордман пожал руку темнокожему, который продемонстрировал в улыбке удивительно белые зубы….. И вдруг начал крупно дрожать.
— У вас здесь, словно в холодильнике, — сказал доктор Чука густым басом. — Пожалуй, накину что-нибудь и после присоединюсь к вам!
Он выскочил за дверь, громко клацая зубами. Брат Алеты скривился в гримасе.
— Я и сам едва не дрожу, — признался он, — но Чука, действительно, уже акклиматизировался. Он вырос на Тимбуке.
Эти ребята точно издеваются над Бордманом!
— Я прибыл сюда, чтобы провести окончательную инспекцию, после которой колония будет официально открыта. Тогда колонисты смогут перевести сюда семьи, на Ксосе появятся туристы и так далее. Но вместо нормальной посадки мне пришлось воспользоваться челноком, а потом мне сообщили, что колония обречена. Я хотел бы получить подробный отчет о состоянии дел на Ксосе, с объяснением причин столь ненормального положения…
Бордман сознавал, что его тон становится все официальнее. В такие минуты он ненавидел себя до глубины души, но казенные фразы и металл в голосе, словно щит, прикрывали его в любой экстремальной ситуации.
Однако индейца его тон нимало не покоробил, и как только доктор Чука вернулся, на ходу застегивая молнию теплой куртки, Красное Перо невозмутимо повторил ему всю тираду Бордмана.
Чука не спешил с ответом. Опустившись в кресло, он вытянул ноги и задумчиво посмотрел на Дэниэла.
— Я бы сказал… — произнес он своим сочным басом, — я бы сказал так: песок посыпался на наши головы. И на нашу колонию. На Ксосе множество песка. Вы заметили?
Индеец добавил без тени улыбки на лице:
— Естественно, тут не обошлось и без ветра. Ветра на Ксосе тоже многовато.
Наверняка здешняя жара все-таки повлияла на мозги доктора Чука и Ральфа, несмотря на их хваленую акклиматизацию. Но Дэниэл уже полностью владел собой.
— Полагаю, вам известно, — помолчав, чуть мягче сказал он, — что как Старший Офицер Колониального Надзора («Старший Надсмотрщик» — улыбнулся он про себя, вспомнив Рики, жену), — я имею право осматривать любые сооружения вашей колонии, какие сочту нужным. И поэтому я хотел бы видеть посадочную ловушку, если она до сих пор стоит на месте. Надеюсь, она не упала?
На лице Красного Пера заметно обозначились скулы. Трудно оскорбить инженера сильнее, высказав предположение о ненадежности его конструкции.
— Я уверяю вас, — произнес Ральф сухо, — что она не упала.
— На сколько процентов завершены работы?
— На восемьдесят процентов, — ответил Красное Перо.
— Надо понимать так, что вы приостановили работы?
— Монтаж остановлен, — последовал лаконичный ответ.
— Несмотря на то, что колония не может получить новые материалы и продукты, пока она не будет введена в строй?
— Именно так.
