Вот так новость. Я так утомилась, что об остальных даже не вспомнила.
Я задумчиво киваю.
Спайк кивает.
Эми щелкает пальцами у меня перед глазами.
— Эй, что с тобой, девушка-зомби? Думала, это я тут полусонная.
После завтрака в комнате с телевизором появляется новое расписание. Списков два — один от доктора Смит, другой — от доктора Джонса. В списке доктора Смит первым идет Спайк, я вторая.
Мысли обрываются, когда он вслед за доктором Смит исчезает за дверью ее кабинета.
Настольные игры, в которых на одной стороне собранная восьмилетняя девчонка, а с другой скучающая девятнадцатилетняя особа, не самое лучшее времяпрепровождение. Время ползет как черепаха. Эми выбирает стратегию «покупай все», Беатрис держится стойко и не поддается соблазну.
Наконец возвращается Спайк — в кабинете он пробыл довольно долго, и график уже сбился, потому что я должна была войти еще двадцать минут назад.
— Шарона? Доброе утро, — приветствует меня доктор Смит. На щеках у нее еще пылают алые пятна.
Я улыбаюсь, мило и приветливо.
— Извините, если была невежлива вчера. Просто мне так страшно из-за того, что вокруг происходит.
— Не надо бояться, дорогая. Я здесь для того, чтобы помогать вам.
Делаю круглые глаза.
— Не смогла уснуть вчера вечером.
— Не смогла?
Ее удивление переходит все разумные границы. Вообще-то после такого эмоционально и информационно насыщенного, как вчера, дня многие не смогли бы уснуть. Спайк прав — из одиночных госпитальных палат нас выпустили, но контролировать все равно пытаются с помощью каких-то наркотиков. Я приглушаю всколыхнувшуюся злость, отодвигаю ее на потом.
— Сразу не смогла уснуть, Но потом спала без задних ног, что даже странно. Обычно мне плохо спится на новом месте.
Доктор Смит улыбается.
— Будем надеяться, что это позитивный знак.
— Так необычно не знать, где находишься… — Я вздыхаю и опускаю глаза, досадуя, что не получилось застолбить роль плохого полицейского; изображать милую, беспомощную овечку противно до тошноты.
Снова поднимаю голову и смотрю на доктора Смит.
— Мы ведь давно здесь, правда? Что там происходит, в мире? Сама я из Лондона; хотелось бы знать, как мои друзья, в безопасности ли.
— Да, все в порядке. Границы карантинной зоны вполне надежны, так что с твоими друзьями ничего не случится.
Говорит она искренне и уверенно, как о чем-то, что сама хорошо знает.
— Но вы же знаете, где мы сейчас находимся, правда? Знаете, что мы здесь в безопасности?
— Уверяю тебя, мы в полной безопасности.
— А я смогу когда-нибудь снова увидеть своих друзей в Лондоне?
— Не знаю, Шарона.
— Зовите меня Шэй.
Она улыбается, как будто я оказала ей особую любезность.
— Хорошо… Шэй. Мы надеемся, что придумаем, как., э… деконтаминировать[3] вас, чтобы вы смогли как можно скорее вернуться к обычной жизни.
Деконтаминировать? Так они считают нас контаминированными? Я так шокирована, что даже забываю о необходимости излучать позитив.
Заметив, вероятно, что-то в выражении моего лица, она торопится меня успокоить:
— Не беспокойся, Шэй. Что бы ни случилось, здесь ты в безопасности. А теперь давай пройдем несколько несложных психологических тестов. Ты не против?
Она показывает мне чернильные пятна на бумаге и спрашивает, на что они похожи. Потом предлагает ерунду с ассоциациями: я-называю-слово-а-ты-говоришь-первое-пришедшее-в-голову. И еще один — закончить предложение.
— Давай попробуем вот это. Больше всего на свете я хочу…
— Чтобы вернулись мама и Кай.
Доктор Смит смотрит на меня сочувственно.
— У меня хорошо получается…
— Складывать пазлы. Пазлы. Находить недостающее..
— У меня плохо с…
— С работой по дому. Запоминанием, что и где лежит.
Она кивает и записывает мои ответы.
— На сегодня мы почти закончили. Осталось только задать тебе еще один вопрос. С тех пор как ты заболела, а потом выздоровела, что изменилось? — Тон нарочито небрежный, и доктор всем своим видом показывает, что спрашивает просто ради проформы, но возросшая напряженность ауры указывает на то, что вопрос этот самый важный из всех.
