Повернувшись, я посмотрел на неё и опять рассмеялся, футболка была ей явно велика и простиралась практически до самых колен, впрочем, как раз то, что и было ей нужно. Налив в бокал вина, я протянул его ей и стал думать, как мы теперь будем спать с ней в одной комнате, чтобы она ненароком сгоряча меня не прирезала.
Посмотрев на меня, та видимо поняла о чём я думаю и ехидно заметила:
— И о чём ты там, интересно, думаешь, наверно, о том, что для твоего спокойствия будет лучше в данных обстоятельствах — привязывать меня на ночь или запереть в душе, да, мой повелитель⁈
— Почти угадала! — усмехнулся я. Только добавь сюда ещё и то, что мне с тобой вообще теперь делать?
— Это ты о чём? — спросила подозрительно она и уставилась во все глаза на меня, видимо, ожидая какой-либо от меня очередной пакости.
В чём я естественно не заставил себя долго ждать. Присев к ней на кровать я погладил её по голове и с горечью заметил:
— Вот ты сама подумай, а на фиг ты мне вообще сдалась, переживать тут за тебя, то ли ты тут повесишься, то ли порежешь мне в подходящий момент горло. Не лучше ли сдать просто тебя ребятам из службы безопасности, а завтра они сами отправят тебя с охраной в «Порту» и всех делов. А как ты думаешь? Так ведь будет намного проще, чем возиться здесь с тобой?
Услышав это, та так и застыла с открытым ртом, хватая им воздух. При этом на её глазах явно навернулись слёзы, а лицо просто моментально побелело. Поняв, что этого ей вполне хватит для того, чтобы подумать над своим поведением в дальнейшем и не трепать мне больше нервы, я тут же рассмеялся и успокаивающе заметил:
— Это я так, для проформы, если ты меня вконец достанешь своими выкрутасами. Ясно⁈
Та испуганно кивнула головой и, просто пожирая меня как-то странно своим взглядом, пискнула:
— И как же я должна себя вести, чтобы этого не случилось?
После чего я почему-то, даже сам не ожидая этого от себя, просто взял её за воротник и вытряхнул из своей футболки. Так как вдруг страстно захотел обладать этой зелёной вредной стервочкой прямо здесь и сейчас. При этом меня накрыла такая волна возбуждения к ней, что я, больше уже ни о чём не думая, начал быстро скидывать с себя одежду, а потом просто накинулся на неё. Как просто голодное до этого животное, и впился руками и губами в её аппетитное сочное тело, начав его повсюду жадно целовать, мять и тискать. А после, раздвинув ей ноги чуть ли не на шпагат, в её словно ждущее меня сочное лоно вонзил с утробным рычанием обезумевший от всепоглощающей его страсти и жажды свой словно сорвавшийся с привязи член. Краем сознания я всё-таки при этом отметил, что это совсем не я завладел ей, а она мной. Но мне было уже на это до лампочки.
Так Калла и стала любовницей Ариста, и не в какую «Порту» он её разумеется не отправил, ибо такая женщина явно нужна самому.
Сначала всё вроде развивалось для кайров вполне удачно. После того как их артиллерия обрушила свой огонь по выявленным огневым укреплённым точкам противника, пользуясь установленной дымовой завесой, передовым подразделениям Шайны удалось, хоть и понеся значительные потери, подобраться к ним практически вплотную и даже закидать часть дотов гранатами. Но потом всё неожиданно пошло просто наперекосяк. Из открывшихся повсюду люков в земле начали выбираться наружу просто как тараканы огромные полчища хейлов, и завязался самый настоящий рукопашный бой, в котором кайровки сразу же утратили всякое преимущество и, попросту побросав оружие, обратились в бегство. Глядя в ужасе из линии окопов на развернувшееся впереди побоище, Шайна тут же поняла, что это полное для них фиаско. Прямо на неё сейчас неслась толпа обезумевших от страха кайровок, за которыми с душераздирающими дикими воплями азартно неслись разъярённые мужики и даже без всякого оружия сбивали их попросту с ног одним движением руки и тут же, схватив за те или иные конечности, тащили в свои подземные норы. А некоторые сразу волокли по земле за ноги или руки, бывало, и двух. Всё это было похоже на банальную охоту озабоченных самцов на бегающих повсюду с ошалевшим видом и истошными воплями самок.
Кинув взгляд вдоль линии захваченных ими ранее окопов на своих солдат, взирающих на происходящее с разинутым ртом, Шайна истошно заорала:
— Огонь, дуры, или нам все хана! — и тут же, оттолкнув одну из них от пулемёта, и заорав во весь голос:
— Падайте на землю, идиотки! — тут же сама нажала на курок, кося длинными очередями всех подряд без разбора, как чужих, так и своих, кто не успел вовремя упасть с линии огня на землю.
