Через минуту вся линия траншей окрасилась всполохами огней, выкашивая мечущихся впереди них как обезумевших кайровок, так и хейлов. Ещё через некоторое время всё поле перед ними было усеяно только телами погибших и душераздирающими стонами и криками раненных. Посмотрев на опустевший магазин, Шайна невидящим взглядом посмотрела по сторонам и опустилась на дно окопа. Она уже поняла, что эти вырытые под землёй катакомбы им никогда не взять имеющимися у них в данный момент силами. Единственное, что могло победить укрывшихся там харков, было только одно — голод, если взять город в осаду на длительный срок. Но тут вдруг позади них раздались отдалённые звуки разгоревшийся стрельбы, а затем и взрывы гранат. Что говорило только об одном — там тоже разгорелся и идёт бой.
Поднеся бинокль к глазам, Шайна, не веря своим глазам, с полным недоумением взирала, как на опушке видневшегося вдалеке леса, где располагались их артиллерийские позиции, показались солдаты противника. Каким образом им удалось просочиться к ним в тыл, где находились все их тыловые подразделения и склады, она даже не хотела думать. Это было уже не просто фиаско, а полное поражение. Через минуту она уже наблюдала, как из леса выскакивали кто на «Рахсах», а кто просто на своих двоих кайровки и сломя голову неслись к расположенной впереди спасительной первой линии траншей. Это был уже полный конец всех их планов не только по захвату «Харзара», но и его осаде. Это было явное поражение. Шайна взяла рацию и отдала приказ на отход всем командирам подразделений в первую линию окопов. Через секунду, повторяя этот приказ, по траншеям понёсся разбегающийся по ним сигнал горнов к отходу. Оставив во второй линии только несколько пулемётных и миномётных расчётов на всякий случай для прикрытия и заслона, кайры начали отступление к первой линии окопов, а затем и к лесу.
Ещё через сутки, когда к месту общего сбора подтянулись все уцелевшие остатки кайровской армии, они через некоторое время, выстроившись в походные колонны, тут же направились к месту бывшей высадки, где находились их корабли. Любые переговоры в эфире с родственниками по телефонам были запрещены. За что Шайна приказала всех, кто это сделает, расстреливать на месте. К месту посадки на корабли от некогда более шеститысячной армии вышло только чуть более двух тысяч. Но это были теперь самые боеспособные её части. А так как после пропажи неизвестно куда Каллы Шайна осталась единственным высшим после неё офицером, то она и возглавила эту армию. После того как все её войска погрузились на корабли, они направились тут же к «Каргону».
На следующий день, выгрузившись частью в порту, а частью на берегу перед этим, они вошли в город с разных сторон. Все её бойцы, чтобы отличаться от правительственных войск и внутренней стражи, выкрасили защитные латы на своей униформе в жёлтый цвет. После чего блокировали королевский дворец и все правительственные учреждения в городе. Спустя час, уничтожив личную охрану королевы во дворце, Шайна во главе группы своих бойцов ворвалась в конференц-зал, где собрались все наиболее приближённые лица к Ману. Пройдя к ней, Шайна, не долго думая, взмахнула своим клинком и отсекла той голову, после чего, взяв её в руку и повернувшись к с ужасом взирающих на неё собравшихся здесь её ближайших родственников, бросила её к ним на стол и мрачно заявила:
— Слушайте сюда меня, уродки. Я, Вирайна, являясь сотрудницей и эмиссаром службы надзора империи за лояльностью к ней, объявляю себя с этого момента королевой «Каргона», а вас всех объявляю арестованными за свои преступления, связанные с изменой империи и уничтожением администрации посланной сюда второй партии переселенцев! — после чего, немного подумав, она с сарказмом добавила:
— А также за развязывание глупой, непродуманной и бесперспективной войны с харками, повлекшею бессмысленную и напрасную гибель тысяч моих соплеменниц. Приговор за измену, как вы все знаете, смерть, и поэтому подлежит приведению незамедлительно!
