На окрестных холмах всю ночь тяжело стучали станковые пулеметы и оглушительно рвались гранаты. В это время в доме на берегу Пливы при тусклом свете коптилки доктор Папо прямо на обеденном столе оперировал тяжелораненых, которых доставили с позиций. Ампутация производилась без наркоза, иногда даже приходилось пользоваться крестьянским топором. На рассвете все разошлись. Проснувшись, я увидел на полу несколько ампутированных рук и ног. Санитарка помогла нам собрать все это и зарыть в саду у реки. Снаряды то тут, то там валили деревья, но эвакуация продолжалась. Войо Джуканович попросил меня позаботиться о раненых, двигавшихся на лошадях в направлении Караулы. Это означало, что на меня полностью ложилась ответственность за этих людей. Мы прилагали все силы, чтобы как можно скорее уйти подальше от города. Оказавшись же в горах, безоружные, мы начали подозрительно осматривать соседние гребни, опасаясь засады. Одна лошадь споткнулась и упала на тропу. Подняться она уже не смогла. Пришлось положить раненого на носилки, сделанные из веток, и так нести его дальше. Двигались мы медленно.
Темнело. Кругом — заснеженная пустыня, ни одной человеческой души. На плоскогорье до нас донеслись звуки стрельбы. Мы не знали, кто и с кем ведет бой, но все равно обрадовались. Вдали, на горизонте, виднелись люди — их было несколько сотен. Мы разбились на две группы. Одна направилась было к правой, а другая к левой части горизонта: на таком большом удалении невозможно было определить, где наши. Однако группа, тащившая раненого на ветках, отстала, и нам ничего другого не оставалось, как всем вместе пойти в одном направлении. И мы пошли к левому флангу и громко стали окликать людей, видневшихся впереди. В ответ засвистели пули. К счастью, они пролетели мимо.
Через некоторое время мы догнали обслуживающие подразделения штаба дивизии. Раненых мы сдали, но тут возникла новая трудность: все дома оказались переполнены, и ночевать нам было негде. В этой неразберихе ни я, ни Крсто Баич не вспомнили о письме, которое явилось причиной моего прибытия.
Пытаясь найти мне место для ночлега, Крсто стучал в двери всех домов подряд, но всюду получал одинаковый ответ: яблоку упасть негде. В один из домов набились наши артисты. На наш стук кто-то дерзко ответил, что их одежду совсем недавно обрабатывали на горячем пару и теперь они не хотят снова завшиветь от бойцов. С большим трудом я пристроился к штабным курьерам и забылся во сне.
На другой день рано утром мы пошли навстречу стрельбе. Перед нами открылось широкое пространство. Вечером колонна остановилась на заснеженном плоскогорье, местами поросшем хвойным лесом. Впереди виднелась глубокая впадина, своей правой частью примыкающая к нашим позициям. Мы видели, как с соседних вершин группами спускались вражеские лыжники в белых маскировочных комбинезонах. Они только что потеснили одно из наших подразделений и теперь спешно выходили из леса, собирались у границы плоскогорья и, не останавливаясь, бежали вдоль впадины, чтобы совершить новый охват долины впереди нас.
Коча Попович наблюдал в бинокль за действиями противника, а затем посовещался с работниками штаба. Вскоре поступило указание: с наступлением темноты продолжить марш через гору, как раз к тому месту, где вчера прошли вражеские лыжники. Похоже было, что мы обошли противника и теперь оказались в его тылу. В перестрелке с немецкими тыловыми подразделениями и охранением один из наших батальонов захватил их обоз вместе с радиостанцией и начальником связи, который за боевые заслуги на Восточном фронте получил Железный крест.
Под Травником в состав нашей дивизии вошла славная 13-я пролетарская хорватская бригада «Раде Кончар», в которой насчитывалось около шестисот бойцов. Бригада была сформирована на основе 1-го пролетарского батальона, где большую часть личного состава представлял загребский пролетариат, и на основе Жумберацко-Покупского отряда, состоявшего из трех батальонов и нескольких отдельных рот. Бойцы этой бригады отличились в боях по отражению нескольких вражеских наступательных операций на Жумбераке, в Словении и на Кордуне. Это событие, как и наше прошлогоднее переформирование в дивизию, свидетельствовало о том, что военное командование последовательно проводит меры по организации и концентрации наших сил на территории всей Югославии. 13-я пролетарская бригада прошла в тяжелых условиях долгий путь, равный нескольким сотням километров, чтобы вступить в состав нашей 1-й дивизии. Однако, несмотря на огромную усталость, товарищи из Хорватии сразу же вступили в бой у населенных пунктов Пакларев, Мудрик и Гостиле и разбили крупный отряд эсэсовцев.
