На общих батальонных семинарах происходили настоящие политические диспуты, которые хорошо помогали нам закреплять полученные знания. Участники семинара должны были аргументированно защищать свои взгляды, логично доказывать несостоятельность той или иной теоретической концепции. В дискуссиях особенно выделялись старшие коммунисты, а также бывшие студенты Белградского университета и гимназисты.
На этих семинарах бойцы получали замечательную идейную закалку, у них вырабатывалась четкая система марксистских знаний. И если наш боец на таких занятиях умел отстоять свои взгляды, то можно было быть уверенным, что он защитит их перед любой аудиторией.
Во время дискуссий часто слышались слова о том, что после освобождения нашей родины коммунизм уже не будет для нас отвлеченным понятием, а станет предметом нашей практической деятельности и что потребуются огромные усилия для формирования новой личности.
Бойцы занимались с большим желанием и упорством. Всех буквально охватила учебная лихорадка и никто не замечал, как быстро летит время. Справедливость нашей борьбы, чувство ответственности перед страной и своими товарищами, стремление к осознанному подходу — все это предопределяло то напряжение и рвение, с которым мы относились к учебе. Политическая и боевая деятельность в бригаде направлялась прежде всего на объединение наших сил и воли во имя решения исторической задачи — разгрома оккупантов и их пособников.
Размеренная казарменная жизнь, вечера отдыха и солдатские булки, которые выпекались в наших пекарнях из смеси кукурузной муки и молотых сухих груш, — все это доставляло нам большую радость. Крсто занялся созданием батальонной библиотеки. Для перевозки книг и пишущей машинки сделали специальные ящики и выделили лошадь из обоза. Вскоре подобные библиотеки были созданы и в других батальонах. В ротах и батальоне выпускались боевые листки и стенные газеты.
Своей важнейшей задачей Крсто считал воспитание у бойцов высоких моральных качеств. Этой работе он отдавал всего себя, и его усилия не были напрасными. Вот только один пример. Был в нашем подразделении Стипе Чутурич — озорной парень, рабочий из сараевской группы. Всего несколько бесед понадобилось Крсто для того, чтобы сделать из него дисциплинированного бойца. У Чутурича появилась уверенность в своих силах, он стал хорошо учиться, работать над собой и вскоре занял достойное место среди остальных бойцов роты.
В устах Крсто все приобретало вес, размах и силу, поэтому его собеседник всегда чувствовал себя увереннее.
— Наш боец, — говорил Крсто, — должен всегда учиться, накапливать боевой опыт и передавать его другим товарищам, он должен быть неутомимым борцом за лучшее будущее. Если он хочет завоевать и навеки сохранить свободу, ему надо постоянно работать над собой, беспощадно подавлять в себе пережитки старого мира, вооружаться знаниями, необходимыми для борьбы и строительства новой жизни.
В те дни к нам в батальон прибыло первое крупное пополнение, в котором насчитывалось около двадцати человек: сербы, хорваты, турки и евреи из Сараево. Пробиваясь к нам, эти люди перенесли большие трудности.
По вечерам наши бойцы допоздна задерживались в городе, где они веселились с местными парнями и девушками. Молодежь распевала частушки, притоптывая в такт, танцевала танго, вальсы и водила коло. Мои товарищи заметно изменились. Долгие прихорашиваний перед зеркалом и перешептывания, бесконечное штопанье и утюжка изрядно поношенной одежды — все это говорило о том, что мы молоды и влюблены в жизнь.
Эти вечера отдыха не обходились и без шуток. Помню, как во время танго Крсто Баич попросил меня передать Якше Драговичу, что из Черногории прибыли курьеры и принесли ему письмо от жены. Якша, который не был женат, был готов лопнуть от злости. Он с горькой усмешкой поблагодарил меня и сказал:
— Я знаю, чьи это штучки.
Следующий танец его партнерша уже танцевала с другим кавалером.
В ту ночь я увидел у дежурного в казарме Хамида Бешировича и Юсуфа Дорича. Они только что вернулись из города, где гостили у своих родственников. Перебивая друг друга, они взволнованно рассказывали, как плакали от радости родственники, увидев на их шапках пятиконечные звезды. Они немедленно начали пост, ознаменовав его молитвой аллаху во славу войска, в котором сражаются Хамид и Юсуф. Хамид раскраснелся от рассказа, глаза его горели. Он наивно принимал поведение тех религиозных стариков как свидетельство уже прочного единения всего народа с нашей борьбой. Слушая его, я вспомнил о том случае, который произошел с нами при встрече с жителями Обаля. Однако я промолчал: не хотелось омрачать настроение Хамида своими сухими доводами.
