Над площадью зазвучал голос Тито. Этот голос позже мы будем узнавать из тысяч других голосов. В течение всех четырех лет войны Тито был с нами и заботился о нас.
Тито подчеркнул, что этот день имеет историческое значение для народно-освободительной борьбы в Югославии. Далее он сообщил о том, что мы, как первое регулярное соединение, будем подчиняться непосредственно Верховному штабу. Отныне наши действия выходили за рамки ограниченной территории. В прошлом против врага сражались отдельные партизанские отряды. Теперь для нас полем боя становилась вся Югославия, любой ее край, где хозяйничали оккупанты, а также их мерзкие прислужники — четники, усташи, недичевцы и летичевцы. Перед нами стояли трудные задачи. Враг располагал огромными силами, он рвался к Москве и Ленинграду. А здесь, в Югославии, эти послушные лакеи гитлеровцев разжигали кровавую братоубийственную войну в угоду иностранным захватчикам. В краях, где мы находились и где нам еще предстояло пройти, свирепствовала междоусобная резня. Каждый наш боец должен был, по словам Тито, стать неутомимым политработником, который умел бы объяснить широким народным массам цели нашей борьбы. В словах Тито чувствовалась безграничная вера в могущество Советского Союза и нашей партии. В день нападения гитлеровской Германии на СССР наша партия обратилась к народу с призывом подняться на вооруженную борьбу против оккупантов. Подчеркивая, что нас ждут огромные трудности, Тито призывал к решительной борьбе против мрака оккупации, за светлое будущее, в котором осуществятся наши заветные мечты. Его откровенность, лишенная всякого опасения, что предстоящие трудности нас могут поколебать, еще больше мобилизовала нашу волю.
Густыми хлопьями валил снег. Вдали слышалась пулеметная стрельба. Тито, конечно, не мог не заметить этого и сказал:
— Вы видите и слышите, товарищи: всюду вокруг нас ведется ожесточенная борьба. Сегодня, в этот исторический день, нам нельзя забывать о том, что враг делает все, чтобы окружить и уничтожить нас. Поэтому мы должны, как и подобает настоящим коммунистам и пролетариям, готовиться к жестоким битвам.
Его слова вдохновляюще звучали над площадью и еще раз убеждали нас в правильности избранного пути. После всего пережитого нами от начала восстания и до дня встречи в Рудо выступление Тито придавало нам новые силы. Все почувствовали, что в лице Тито наше движение приобрело руководителя, который может не только выразить думы и чаяния всех нас, вместе взятых, но и легко, быстро и надежно объединить всех в единое целое. То общее, что до сих пор имело форму неосознанного стремления, Тито превратил в ясную мысль и твердую волю, указал цель и перспективы борьбы. Его слова стали путеводной звездой в нашей борьбе за новую жизнь.
После смотра бойцы стали танцевать коло. На площади зазвучали песни. Но вскоре веселье было прервано короткими командами. Раздававшаяся стрельба во мглистой дали напоминала о том, что нужно выступать.
Построившись в колонну, батальоны зашагали, распевая «Интернационал». И только теперь, увидев растянувшийся походный строй, я понял, насколько мы стали многочисленнее.
Приказ на марш застал кралевцев в бараках. Им только что принесли одежду и белье после санобработки, и они сидели голые, завернувшись в одеяла. Пришлось поспешно натянуть на себя еще влажную одежду. Получив небольшой паек, они вместе с крагуевчанами выступили в направлении Гаочича.
На ночь остановились в сожженном селе Соколовичи. Кое-где среди пожарища торчали полуобгоревшие стены, но они слабо защищали бойцов от ветра и холода. Начало не обещало ничего хорошего. На рассвете 23 декабря 1941 года, окоченевшие от холода, в заледеневшей одежде, они двинулись к гребню, тянувшемуся вдоль Гаочича. Итальянское охранение оставило свои посты, не сделав ни единого выстрела, и поспешно спряталось в здании сельской школы, стены которой были сделаны из прочного материала. Вскоре итальянцы открыли пулеметный и минометный огонь.
Кралевцы, взаимодействуя с крагуевацким батальоном, окружили село. Около полудня у итальянцев не выдержали нервы, и они предприняли попытку пробиться к Лиму. Пятнадцать итальянских солдат выпрыгнули из окон школы и что было духу понеслись к реке. Рударская рота кралевацкого батальона обрушила на них шквал огня. Оставшиеся в живых итальянцы немедленно сдались в плен. Наступил момент, когда нужно было действовать более решительно. Момо Дугалич, Слобо Антониевич, Него Бошкович, Милочаяц и еще несколько бойцов пробились к школе. Итальянцы, засевшие на чердаке, встретили их ураганным огнем и ранили Милочаяца и Бошковича. В этой схватке был смертельно ранен заместитель командира Рударской роты Никола Кртинич. Его смерть потрясла весь кралевацкий батальон, в особенности товарищей из Трепчи, где Кртинича до войны знали как последовательного и смелого коммуниста.
