Несколько выше по течению на ветру раскачивался разбитый снарядами подвесной мост. Гаубицы, стрелявшие из Заваита и Фочи, постоянно держали его под прицелом. Казалось, будто для маневра больше не оставалось пространства, что противник разгадал все наши замыслы: мы возвращались почти тем же путем, каким пришли в Санджак. С раннего утра над горами волнами прокатывались вражеские эскадрильи, засыпая нас бомбами и пулями и на несколько часов приковывая к земле. Как только они исчезали, колонна поднималась и двигалась вперед. Только вперед! В лучшем положении были те, кто не выходил из огневого соприкосновения с противником. Когда держишь врага на прицельной мушке, чувствуешь больше уверенности.
Голод в сочетании с жаждой и усталостью вызывал легкое головокружение, а пустота в желудке и слабость лишали всякого желания получить пищу. Горсть сорванных буковых листьев только напоминала, что наша кухня уже несколько дней подряд не сгружала котлы: нечего было готовить. Даже костер нельзя было разложить: при малейшем признаке дыма наблюдатели противника немедленно вызвали бы авиацию. Приходилось питаться тем, что давал лес: сочным трехлистным щавелем, напоминавшим по вкусу клевер, буковыми листьями и диким чесноком. С ветвей деревьев слизывали дождевые капли и спешили дальше, днем и ночью, чтобы не только пробиться самим, но и обеспечить проход для тех, кто двигался за нами. Немцы тоже спешили: часто случалось так, что их подходившие войска занимали те позиции, которые мы оставили час назад. К противнику со всех сторон стекались новые силы. Об этом говорили свежие следы, оставленные вражескими войсками, а в родниковой воде, которую здесь могли пить только горные птицы, чувствовался запах хлорных таблеток. Снова и снова вставал вопрос: быть нам или не быть. Вслух об этом никто не говорил, и это «быть или не быть» было лишено всякой театральности.
После того как мы миновали ущелье Тары и Пивы, наш батальон был выделен для охранения дороги, соединявшей Вучево с селом Тентиште. Мы остановились у населенного пункта Мркаль-Клад, на правом берегу Сутески. Когда закончился проливной дождь, бойцы были построены на поляне, и командир бригады Данило Лекич, прохаживаясь перед строем, сообщил, что по приказу Верховного штаба наш комбат Саво Бурич назначен на должность командира 5-й черногорской бригады. Кто-то из работников штаба советовал Саве произнести прощальную речь, но он, удрученный расставанием, по очереди пожал руку каждому из стоявших в загрустившем строю, а с некоторыми даже расцеловался. Командиром 1-го батальона назначили бывшего командира 3-й роты Саво Машковича, а его заместителем — командира 2-й роты Шпиро Шпандиера. Войо Абрамович, бывший заместитель командира батальона, был переведен на должность офицера разведки при штабе бригады. Вместе с Буричем из нашего батальона ушли Страдо Бойович и Комнен Жугич. Бойовича назначили комиссаром артиллерийского дивизиона, а Жугич стал его заместителем.
Накануне боя за Боровно, 3 июня 1943 года, всю ночь в лесу на горе Драгош-Седло шел сильный дождь. Бойцы, завернувшись в плащ-палатки, дремали под буками. Складки брезента наполнялись дождевой водой, и, когда кто-нибудь вставал или шевелился, нужно было следить, чтобы не вылить воду на голову или за шиворот товарищу, лежавшему рядом. От Сутески тянулся холодный туман, заполняя собой пространство между стволами деревьев и поднимаясь к вершине горы. Самокрутка из газеты переходила из рук в руки, и каждый старался не забыться в своей страсти курильщика и не сделать лишнюю затяжку.
День назад 2-й черногорский батальон прогнал немцев из Боровно, захватив при этом несколько станковых пулеметов и много боеприпасов, но противник, как и на Златни-Боре, провел сильную контратаку и вернул ранее утраченные позиции. Утром следующего дня в атаку пошел 3-й крагуевацкий батальон. Предстояло любой ценой вновь овладеть Боровно, так как немцы, находившиеся там, держали под огнем правый берег реки Сутеска и прикрывали подходы к селу Попови-Мост. Противник, конечно, понимал важность Боровно и, как показали недавние бои, во что бы то ни стало стремился удержать его.
Накануне этого боя комиссар крагуевацкого батальона Мирко Йованович сказал командирам:
— Боровно нужно взять обязательно. Это приказ Верховного штаба, — подчеркнул он. — Атака должна быть смелой и решительной.
Чтобы не строить роты, командиры отдавали приказы, обходя бойцов, расположившихся группами у костров.
Незадолго до рассвета бойцы, скользя по влажной траве, падая, ломая ветки и чертыхаясь, пошли на Боровно. Вдруг из кустов, что виднелись впереди, раздались выстрелы. Оказалось, эти кусты служили зеленым щитом, скрывавшим вражеские окопы.
