Но секретарь поняла ее намерение и потому твердо уточнила, уже без улыбки на приятном лице:
— Маргарита!
Понятливо кивнув, Анастасия чуть отступила от стола, сказала:
— Хорошо, хорошо. Маргарита, значит, Маргарита, — и попросила. — Тогда передай, Маргарита, Корозову, что я в приемной.
Снова улыбнувшись, секретарь ответила:
— Придется немного подождать, Анастасия. Он просил его не тревожить.
Однако Анастасия упрямо поедала ее красивыми глазами:
— А ты все-таки доложи, Маргарита. А он пусть решит.
Пока секретарь некоторое время раздумывала, она прошлась вдоль стола, ловя в зеркале отражение своей стройной фигуры. Наконец, Маргарита все-таки подняла трубку:
— В приемной здесь Анастасия. Просит вас принять.
Услышав имя Анастасии, Глеб удивился. Что нужно здесь подруге Аркадия? Да еще сейчас, когда ему никого не хотелось видеть, и ни с кем не было настроения разговаривать. Тем более, с подругой Аркадия. Ну да, она работала здесь при Василии. И что с того? Не вовремя появилась. Впрочем, как знать. Ведь секретарь подчас немало ведает о делах фирмы и о своем руководителе. Вдруг у нее есть, что сказать о Василии и тех, кто досаждал ему? Может быть, будет полезна, что-то приоткроет, чтобы понять, откуда тянутся нити паленого зелья. Впрочем, вряд ли. Василий был закрытым человеком, и откровенничать с секретарем не стал бы. Эти размышления стремглав пролетели в голове Глеба. Не имея представления об отношениях Анастасии и Василия, а также о том, какое влияние она имеет на Аркадия, Глеб воспринимал ее, как просто красивую девушку и не более того. Поморщился, но, переламывая себя, проговорил в трубку:
— Пусть войдет.
Дверь медленно раскрылась, и улыбающаяся Анастасия, неся перед собой сумочку, вошла, постукивая по полу каблуками. Сдержанно показав на стул напротив, Глеб с усилием тоже улыбнулся.
Подойдя к стулу, она не села сразу, сначала проговорила, взявшись за спинку:
— Аркадий мне уже все сказал. Я рада, что вы живы и здоровы.
С усмешкой Глебу подумалось, с чего бы ей радоваться, она же не Аркадий.
— Я полагаю, что это проделали те же люди, что угрожали Аркадию. Что они хотели от вас? — она отодвинула стул и тихо села, положив на колени сумочку.
Странно, какое ей дело до этого, пробежало по извилинам мозга Корозова. Даже Аркадию на подобный вопрос он ответил уклончиво. Зачем дразнить гусей и возбуждать в нем новые страхи? Дотошность Анастасии удивляла. Если это было обычное женское любопытство, чтобы потом взахлеб рассказать Аркадию новости, Глеб мог принять это, но, если, обуреваемая женской болтливостью, хотела по этому поводу посудачить с кем-то еще, он отторгал подобное. Убрав локти со стола, вяло выдохнул:
— Мне не удалось выяснить это. Преступник как будто в рот воды набрал. Зато его подельники выдали имя. А он после этого быстро сбежал.
В ее глазах вспыхнула откровенная заинтересованность, и тогда Глебу пришлось повторить то, что он вкратце рассказал Аркадию, чуть расширив повествование. Она выслушала внимательно, он отметил это про себя, потом, с явным сожалением, все с той же улыбкой на лице проговорила:
— Значит, вам не удалось узнать, кто они такие.
— Увы. Кроме имени ничего. Оттого и разбирает досада после этого нападения, — развел руками Глеб.
Погасив на губах улыбку, Анастасия вдруг серьезно спросила:
— А вы ничего не скрываете? Как знать, может, я могла бы помочь вам больше, чем кто-либо другой! — уверенно-спокойный тон, какого Глеб не предполагал услышать, насторожил его. Любопытно, что она имела в виду, сказав это?
Неожиданно Анастасия задала вопрос, на который он сам себе не мог ответить:
— Откуда преступник взял, что вы убили Василия?
— И еще, спрашивается, откуда вообще он получил такую информацию? — дополнил Корозов, давая своим дополнением понять Анастасии, что сам ломает над этим голову. Между тем ее акценты именно на том, что его самого больше всего интересовало, убеждали Глеба в мысли, что в этой красивой женской голове, несомненно, присутствуют мозги. Он нахмурился. — К сожалению, я не успел задать такого вопроса.
Поймав грустную иронию в голосе Глеба, девушка по-прежнему серьезно произнесла:
— Как вы полагаете, кто еще может думать, что вы убили Василия? Полиция, надеюсь, не подозревает вас. Иначе они не выпустили бы.
Вспомнив, как вели себя полицейские, приехавшие на вызов после убийства Даршина, Глеб поморщился:
— В полиции тоже разные люди работают.
— Вы хотите сказать, что вы под подозрением?
— Я сказал только то, что сказал.
— Ну, хорошо, хорошо, я не хотела вас обидеть.
— Меня трудно обидеть, Анастасия. Но я чертовски не люблю молоть воду в ступе, особенно, когда не по делу.
— За это вас уважал Василий, — заметила девушка. — Вы — человек слова.
— Что теперь говорить о Василии? Будем работать, — диалог, который он вел с Анастасией только из приличия, начинал утомлять и действовать на нервы. Глеб, в конце концов, поднялся с места, давая понять девушке, что разговор пора заканчивать.
