Настроение у Дуковского было — хуже не придумаешь, просто мерзкое. Он упустил шанс. Теперь бесспорно, что, зная имя и отчество, Корозов скоро найдет его. Улетучивался фактор неизвестности, фактор страха. Исчезала основная интрига. Обнаружив себя, он обнаруживал свои возможности. Теперь неминуемо начнется открытое противостояние, которое примет другие формы и может затянуться. И, как следствие, приведет к потере денег. Такого развития событий Яков не предвидел, но четко осознавал, что Сургенев будет чрезвычайно недоволен сложившимися обстоятельствами. Ошибка, которую он допустил, не проверив полностью автомобиль Корозова, была непростительной. Удачный прыжок из его машины, хоть удар об асфальт оставил следы на теле Дуковского, позволил ему вскочить на ноги и, преодолевая боль, кинуться бежать прочь. В горячке не сразу увидал свой автомобиль, который, прервав погоню, резко затормозил, и выпрыгнувший охранник окликнул Якова. Пока он усаживался в свое авто, машина Глеба скрылась из виду. Продолжать преследование не было смысла. Возвращаться к себе в фирму в порванной грязной одежде, в ссадинах, с раскалывающейся от боли головой Яков не решился. К тому же надо было хорошо продумать, как доложить Петру о своем провале сегодня. Всегда уверенный в себе, сейчас Дуковский был расстроен и подавлен. Вмиг осунувшееся лицо стало постным. Хвалиться было нечем. Вжавшись в спинку сиденья, он распорядился, чтобы его отвезли домой. Во дворе днем машин было немного, и людей особенно не видно. На детской площадке играли дети, да у дальнего подъезда на скамейке сидел старик, опираясь на трость. Автомобиль Яков оставил у подъезда и запретил охране отлучаться из него. Поднявшись в лифте на площадку, открыл свою квартиру, сбросил одежду, осмотрел через зеркало ссадины на себе, сморщился, забрался в ванную, пустил воду. Мылся медленно, мысли, одна хуже другой, одолевали. Ссадины болели, голова — тоже. Он лил на нее холодную воду, и чувствовал, как боль отступала. Помывшись, вылез из ванной. Вытерся большим махровым полотенцем. Запахнулся в махровый халат и протопал в спальню, лег на кровать. Сосредоточенно уставился в потолок. Никак не мог нащупать выход из создавшегося положения. Не узнавал себя. Всегда сознание работало стремительно, но сегодня его сковала заторможенность. Между тем пролежал в постели недолго. Словно очнувшись, сел, сунулся рукой в карман халата за телефоном, однако, вспомнив, что телефон туда не клал, потому что тот остался у Корозова, передернулся от раздражения. Затем потянулся рукой к ящику прикроватной тумбочки, выдвинул, достал из него другой смартфон и набрал номер. Когда на другом конце ответили, оживился, заговорил:
— Это я! Почему звоню с другого номера? Вот об этом и поговорим. Корозов на месте? Хорошо. Что? Не слышу. Ты что молчишь? Что там у тебя? — умолк на некоторое время, потом снова оживился. — Кто там, Корозов, что ли? Уже уезжает куда-то? Куда? Спросила бы! Не сказал? Ну, хорошо. Тут вот какое дело. Схватился я сегодня с Корозовым. Потрепали мы друг другу холки. Не робким оказался этот парень. Изобретательным. Я недооценил твою информацию о нем. В результате мой телефон остался у него. Надо вернуть. И чем быстрее, тем лучше. Пока никто не воспользовался номерами. Ты должна изъять его. Проверь сейчас в кабинете. Может быть, повезет. — Закончив говорить, почувствовал, что уверенность начинает к нему возвращаться, что вновь появляется ясность мысли. Положив телефон на тумбочку, снова лег на спину. С лица исчезла печать страдания и уныния. До вечера не выходил из квартиры. Вечером ему раздался звонок. Он глянул на дисплей и включил громкую связь. — Ну, что? — спросил повышенным тоном.
— Получилось, — услыхал в ответ.
— Замечательно! — воскликнул он. — Жди! — обрадованный полученной информацией, живо сбросил с себя халат и, забыв о боли, стал спешно собираться.
Надев свежую рубашку и другой костюм, он старательно перед зеркалом поправил прическу, погримасничал, придавая лицу респектабельность, и только после этого вышел на улицу. Пасмурный вечер не показался ему хмурым и невеселым. Прихрамывая, чувствуя боль в ноге от ушиба об асфальт, в руке, в ссадинах на теле, Дуковский направился к машине. Вид у него был в достаточной мере элегантным и бодрым, несмотря на физическое состояние. Похоже, он преодолел синдром поражения и готовился к новым взлетам. Начал продумывать последующие шаги для исправления неудачи.
