И началось столпотворение. Крики, вопли, пронзительный свист. Конфедераты без приказа нарушили строй – как и северяне. Они со смехом пожимали друг другу руки и хлопали один другого по плечам. Подобно своим войскам, оба генерала снова обменялись рукопожатием, на сей раз наслаждаясь обоюдным триумфом.
Боже милостивый, подумал Шерман, это может удаться в конце концов, это все-таки может сработать!
Барабаны пробили «равняйсь», и солдаты медленно восстановили строй. Как один, сделали поворот направо и зашагали по пыльной дороге.
Адмирал Александр Милн отошел ко сну счастливым. Бомбардировка береговых укреплений с моря определенно способствовала захвату последних. Американцы оказали ожесточенное сопротивление, но в конце концов их уничтожили. Благодаря пологому берегу и утихшему прибою выгрузка припасов и артиллерии прошла на диво слаженно. К полуночи шлюпки вернулись с ранеными, вдобавок донесшими весть о победе.
Его обязанности в этой фазе операции исчерпались; развитие достигнутого успеха перешло в другие руки. Герцог Кембриджский – превосходнейший воин, находчивый и опытный полководец. Благодаря успеху десанта и атаки он сможет удержать позицию. А закрепившись на плацдарме, расширит брешь в обороне американцев. Блокада прорвана, и хлопок снова потечет в Англию – в уплату за оружие, импортировать которое Югу станет по средствам. Изрядная часть работы адмирала тут завершена. Усталость истекших будней, напряжение и нехватка сна сказались. Китайская рана снова дала о себе знать, напоминая, что он взвалил на плечи непосильную ношу. Сказав вахтенным, что хочет быть на мостике при первых лучах рассвета, адмирал удалился на отдых.
Казалось, он едва-едва смежил веки, когда слуга тихонько позвал его. Сев в постели, Милн понемногу прихлебывал кофе, не делая усилий встать, пока чашка не опустеет, и чувствуя непомерную усталость. Только допив кофе, он побрился, оделся и поднялся на верхнюю палубу. Темный свод небес был усыпан звездами, и лишь восток едва заметно посерел. Капитан Роланд, находившийся на мостике, встретил его официальным приветствием.
– За ночь шторм стих, сэр. Предстоит чудесный день.
– С берега дальнейших рапортов не поступало?
– Была контратака, но ее отбили. Генерал Буллерс доносит, что одержана окончательная победа.
– Что полевые пушки и провизия?
– На берегу, сэр. Как только рассветет, их доставят на укрепления.
– Весьма удовлетворительный бой, воистину удовлетворительный.
Однако вскоре адмиралу пришлось глубоко раскаяться в собственных словах. Как только утренняя дымка рассеялась, его охватил ужас, нараставший с каждой минутой. Берег, где проходила высадка, открытый морю справа, оказался куда обширнее, чем казалось вчера, во время дождя и тумана. Фактически говоря, слева береговая линия не обрывалась, а изгибалась обратно, к гавани. Милн поднес подзорную трубу к глазу и при разгорающемся свете зари увидел, что за мысом блестит лагуна. Охнув, капитан Роланд вслух высказал опасения, в справедливости которых адмирал уже не сомневался.
– Это не остров Дир… И вообще не остров. Это берег! Неужто мы допустили ошибку?..
До их слуха докатился отдаленный рокот артиллерийской стрельбы, и оба направили подзорные трубы в ту сторону. К ним приближался корабль – шлюп, стоявший на восточном фланге, сейчас несся к флагману на всех парусах.
А следом, изрыгая клубящиеся облака дыма, мчался корабль преследователей.
– Бить полный сбор! – приказал капитан. – Поднять пары! Мне нужен полный ход.
«Воитель» изготовил пушки, поднял паруса и только-только тронулся с места, когда шлюп обогнул его с кормы и спустил паруса, оказавшись под защитой броненосца. Преследователь тоже замедлил ход и сделал поворот оверштаг, по вполне очевидным причинам не желая сталкиваться с неуязвимым «Воителем» и его пушками. Как только корабль повернулся кормой, ветер подхватил и расправил флаг. Настолько близко, что даже подзорная труба не понадобилась.
Звезды и полосы. Американский флаг.
– Передайте на «Яву» и «Саутгемптон», – распорядился адмирал. – Вижу противника. Преследовать и захватить. Или уничтожить.
Капитан английского шлюпа при первой же возможности спустил лодку и лично прибыл доложить обстановку. Поднявшись на палубу, он отсалютовал.
– Докладывайте, – сухо бросил адмирал, заранее страшась ответа.
– На рассвете, сэр, мы увидели остров и корабль на якоре невдалеке от берега. Подошли достаточно близко, чтобы разглядеть там укрепленные позиции. Янки открыли огонь, как только разглядели наш флаг. Затем военный корабль поднял якорь и погнался за нами. Я сверился с картой, сэр, и, по-моему… – Голос его стих до шепота и оборвался. Капитан кашлянул, будто поперхнувшись словами.
– Выкладывайте, – буркнул адмирал.
Мертвенно бледный, несмотря на загар, офицер с большим трудом проговорил:
