Над головой нависал щелястый потолок. Илья уже изрядно отвык от деревянных конструкций, а тут: слои, сучки, разводы сырости. Есть чем любоваться. Уже не плющило и не душило. По местным реалиям — почти курорт. В соседнем помещении разговаривали. По журчанию голосов, по отдельным высоким нотам понятно: идет допрос с элементами милой беседы. Допрашивал старец по прозвищу Крюк. Ответствовал Сергей. Кто-то еще прошаркал, пошептал, не разобрать. Его выгнали баз особой деликатности. Собеседники остались тет-а-тет. Лежа в кромешной теме, Илья рассматривал детали интерьера и прислушивался.
— … опять не туда. Я спрашиваю, откуда сырье, а ты мне — про вчерашний дождь. Так наша беседа не пойдет. У нас с тобой базар не за рыжье, а за жизнь. Усек?
— Крюк, ты часом не из интеллигентов?
— А что?
— Фильтруй спик. То как профессор заворачиваешь, то на феню переходишь. И слэнг у тебя какой-то… . Давай уже что-нибудь одно. Не серьезно.
— Заткнись. Если бы меня на сходе короновали, ты бы вполне мог свои претензии предъявить и потребовать разборки. Тут иной расклад. Меня тут поставили полным хозяином. Я делаю, что хочу и говорю, как хочу. Только дело-то не в моих вопросах, а в твоих ответах. Я пока ни одного не получил. Юлишь, выкручиваешься. Можно, конечно, и силу применить. Никто в моей слободке против не попрет. Тут правильных воров всего — ничего. Остальные — пристебаи. Прижились. Привыкли. Значит им наш порядок важнее и жизнь наша спокойнее. А чтобы жизнь стала еще лучше, скажи-ка мне, друган, где ты все же сырье берешь для своей самогонки. Пиво — понятно: водорослей наквасил, рису туда всыпал для угару и — готово. Но ведь ты навострился на другой продукт, и, говорят, получил. Некоторые даже пробовали. Вот я и интересуюсь, так сказать, технологическим процессом.
— Говорил уже: из браги гоню. Ты ж не полный дурак, знаешь из чего первач получается.
— По третьему кругу пошли. Ты мне про брагу уже заправлял. Не возгоняется брага-то, — пахан возвысил голос. Илью обдало миллионом мелких иголочек.
— У вас может и не возгоняется. А мне один умелец такой агрегат изобрел — из пресной воды можно коньяк варить.
— Где агрегат?
— При потопе пропал.
— А умелец где?
— Под облаву угодил и на очистке сгинул.
— Врешь, сука!
— За суку ответишь, — в тон ему взъелся Сергей.
— Не перед кем мне отвечать, соколик. Похороню я тебя тут. И записочку напишу: покоится раб Божий Шрам, за плохой характер, пошедший на корм рыбкам. У меня прямо в доме аквариум выведен. Проточную водичку один, тоже умелец, пустил. Сеточки там, подсветочки… Интересно же: в речной-то воде не разглядишь, что с человеком рыбки делают. А тут — все как на ладони. Людишки моего аквариума сильно опасаются. И чего бы казалось? Скажи. Река рядом. А они лякаются. Но мы отвлеклись. На вопрос о самогоне ты мне отвечать не хочет. Зачтется тебе такое. Ох, зачтется. Теперь поведай, коли знаешь, куда ваш третий делся? Вас же трое было. Втроем приплыли, втроем по городу шастали. А он — как испарился. Не нашли паренька-мальчика-красавчика. Хотя, мои ухари иголку в стоге сена отыщут, да ей же друг дружку поубивают. Куда мальчик пропал? Сам понимаешь, не для себя стараюсь. Мне оно уже и не надобно, так если, изредка. Для редкой то потехи и женщину приведут. А пацанам, как теперь модно говорить, мальчики годятся. Особенно, если свеженькие. За этим они у меня всю слободу перепашут. А ты мне щас скажешь, куда парня дел.
— Ты, Крюк, сбрендил на старости? Я ж перед тобой как на ладони стоял. Куда я мог его деть? Он вообще к нам на вашем берегу прибился. Из лодки выходим, сидит. Не разговаривали даже. То ли снулый, то ли по жизни такой. Не понял.
— Ой, врешь!
— Ты меня на фуфло ловил?
— Сейчас и поймаю. Харитошка! Харитонушка, иди сюда, родимый. Докажи плохому дяде, что не все тут дураки, как он думает. Есть и умные, навроде меня.
Затопали, но осторожно, мяконько. Кто-то вошел в допросную через наружную дверь.
— Расскажи, Харитоша, с кем господин Углов в Алмазовке жил-проживал, за кем ухаживал как за красной девкой?
— Ой, век воли не видать, ой, гадом буду, расскажу. Он рядом завсегда хлопчика держал. Видный хлопчик, молоденький, но страсть какой красивый. Танька еще с ними крутилась.
— Про Таньку не надо. Давай про парня.
— Так чего же-ж? Утекли все вместе в Игнатовку. Сам видел. Хлопчик первым утек. От этот и еще один, подлюка-москаль, прикрыли. Той хлопчик по мосту утек, а они в трибунал пошли. Да потом с очистных, все одно, в Игнатовку сбегли.
— Как парень выглядел?
— Як уси. Тильки красивше.
Тенорок был знаком до боли — харьковчанин из сорок четвертого. Знаем, помним, встречались. Нестерпимо захотелось выйти и поздороваться. Как-то удивится бывший житель Алмазной слободы, как-то обрадуется!
