Худой мотоциклист недовольно скривился и поднял на меня взгляд.
– И что же мне делать с тобой, придурок?
Вопрос, судя по всему, в ответе не нуждался. И поэтому буквально просящуюся на язык фразу я удержал. А может быть, решающую роль в угасании моего красноречия сыграло смотрящее мне прямо между глаз дуло автомата?
– Целиком или по частям? – пробормотал тощий. – Вот в чем вопрос... А ты, Алик, как считаешь?
Один из ворвавшихся в мою квартиру бандитов опустил свой автомат:
– Нье зовьи мьеня Аликом. Йа есть Альберт. И давай оставьим этот запутанный йазык.
Акцент чудовищный. Я обалдело разинул рот. Иностранец!
– Как скажешь. – Тощий перешел на какой-то непонятный мне язык – кажется, немецкий, если я правильно понял – и обменялся с иностранцем несколькими фразами.
Судя по интонации и бросаемым в мою сторону недовольным взглядам, решалась моя судьба. Причем мнение иностранца было гораздо более кровожадным, чем у моего соплеменника. Если бывший мотоциклист показывал всего лишь на руку, то чертов фриц, кажется, сразу предлагал перерезать мне горло.
О черт! Черт возьми! Снова та же история.
– Фьодор, это нье есть разумно. Проще забрайть кольцо, а нье тащить этого олуха через три границы.
– А потом ждать, когда кольцо очистится от эмоционального фона бывшего хозяина? Слишком долго... Знаешь что, давай позвоним шефу.
Тощий вытащил из кармана мобильник и протянул иностранцу. Тот несколько секунд недовольно смотрел на телефон, потом взял и вышел в коридор. Вскоре оттуда послышались лающие звуки непонятного языка. Мотоциклист, плюхнувшись в кресло, молча ждал, нетерпеливо барабаня пальцами по подлокотнику.
Вернулся иностранец:
– Босс сказайл: дейсвовайть по обстановке, но лучье кольцо, чем чьеловек.
Тощий пожал плечами и повернулся ко мне:
– Где у тебя топор?
– З-зачем?
– Ты же не хочешь, чтобы мы пилили твою руку кухонным ножом? Знаешь, это очень долго и болезненно, – проникновенно сообщил он мне.
Кажется, на мгновение я лишился чувств. По крайней мере, я так и не смог вспомнить, как в комнате появился еще один человек. Возможно, раньше он прятался на балконе или вошел через дверь с улицы. Хотя, может быть, залетел и через окно – я теперь уже ничему бы не удивился. Врастающие в кожу браслеты, магия удачи и головорезы-психопаты, только и мечтающие, как оттяпать мне руку.
Господь Всемогущий! За что мне все это?
– Идут.
– Сколько?
– Не знаю. Все. С ними Шимусенко.
– Твою мать... – Тощий кивнул в мою сторону: – Присмотри за этим, чтобы не лез под руки. Если что – стреляй, не раздумывая.
– А его жена?
– Ее можешь оставить. Она нам без надобности.
Бандит кивнул. И уже через секунду я смотрел прямо в дуло массивному тупорылому пистолету, извлеченному на свет из кармана.
Я сидел в кресле, застыв как изваяние. Даже, кажется, не дышал. Сейчас этот урод нажмет на спуск, и я... Прости прощай белый свет.
– Глушителя нет, – пожаловался мой потенциальный убийца. – Услышат.
– Плевать. Одним выстрелом больше, одним меньше. Какая разница. Сейчас здесь и так та еще война будет. И... Знаешь что, пристрели его лучше прямо сейчас, пока не началась пальба.
Я закрыл глаза, готовясь умереть. Сил больше не оставалось. И только рвущая на части мое тело боль да предательская слабость, затопившая мое тело вязкой волной безразличия. Сейчас я умру и...
Хлопки выстрелов прервали мои мысли. Почему я еще жив? Пришлось открыть глаза, чтобы все выяснить.
А жив я был потому, что стреляли не в меня. Кто-то снаружи, желая попасть в квартиру, выбил несколькими пулями наш хлипкий замок. И одна из пуль, видимо, срикошетировав, неведомо каким образом попала в руку тому типу, что собирался вышибить мне мозги. Теперь же ему резко стало не до этого. Пистолет валялся на полу, а сам он с перекошенным лицом попятился куда-то в сторону.
Дверь с треском распахнулась, и внутрь влетел один из моих старых знакомых, встреченных сегодня в парке. Пистолет в его руках несколько раз изрыгнул огонь, прежде чем автоматная очередь положила конец глупому геройству. Беднягу отбросило назад. Со звоном разлетелась осколками Олина гордость – большое зеркало, висевшее у нас в прихожей.
Кубарем скатившись с кресла, я столкнул окаменевшую в ужасе Ольгу с дивана и буквально впихнул ее под стол.
А я? Как же я?
Автоматная очередь разодрала обои прямо над моей головой. От подвесного шкафчика отлетело несколько щепок. Еще выстрелы! Один из обороняющих мою квартиру преступных элементов упал с расколотым черепом. Комната медленно наполнялась запахом пороха.
Дальнейшее слилось для меня в какой-то сумбурный кошмар. Я запомнил только отдельные картины развернувшегося в моем собственном доме побоища. Иностранец с автоматом в руках, поливающий темный дверной проем свинцом. Расщепляющие наш старый шифоньер пули. Битое стекло на полу – остатки окон. Сползающий на пол паренек, от которого я смылся в подвале. Спина, оставляющая на стене кровавую полосу. Изумленно-испуганные глаза. Навек застывший взгляд.
