Забравшись на диван, я с наслаждением вытянул ноги и почесался. Это напомнило мне еще об одном дельце.
Оказалось, что здесь есть еще и душ. И ванна. И джакузи, если вот эта лоханка и есть то, что я под этим понимаю. Неплохие условия предоставляют гостям по форме «Г-8». Я, пожалуй, не отказался бы здесь пожить. Если бы еще кормили, и Ольга была со мной...
Я вздохнул. Оля... Как ты там без меня? Жива ли вообще? Что я здесь делаю без тебя? Надо было настоять, чтобы тебя привезли ко мне.
Оля... Я должен убедиться, что с ней все в порядке.
Наспех помывшись, я выбрался из душа и сразу же метнулся к телефону.
Поднял трубку. Недоуменно посмотрел на аппарат. Ни кнопочек с цифрами, ни диска номеронабирателя как на старых аппаратах. Значит, должна быть телефонистка. Вот только в трубке тишина. Может быть, аппарат неисправен?
– Алло... Алло! Есть здесь кто-нибудь?
– Дежурный по этажу слушает. – Голос женский, немного усталый, но доброжелательный.
– Алло... – Я чуть было не поперхнулся. – От вас можно позвонить по междугородней?
– Возможность доступна.
– Тогда, пожалуйста...
– Личность не установлена. Назовите ваш идентификационный номер и статус.
– А... Я...
– Ответ неясен. Повторите, пожалуйста.
Черт возьми... Я только в этот момент понял, что разговаривал с машиной, а не с живой телефонисткой. Вот это номер! Неужто Братство создало искусственный разум?
– Кхм... Как бы это сказать... Я еще не знаю свой номер. А не скажете ли, где его можно узнать?
Я машинально продолжал обращаться к своей электронной собеседнице на вы. А как еще к ней надо было обращаться?
В трубке что-то пискнуло и умолкло. И тишина. Примерно с полминуты я ждал ответа, потом легонько тряхнул трубку.
– Эй! Вы еще слушаете?
В трубке что-то зашипело, а потом снова пробился голос. Мужской. Раздраженный:
– Алло! Кто говорит?
– Это Антон Зуев. Я всего лишь хотел заказать звонок.
– Так в чем же проблема?
– Я своего кода не знаю, который вы от меня требуете! – Я уже едва сдерживался, чтобы не закричать.
– Нет кода?.. Как так? Подожди, я посмотрю в базе. Еще раз: как тебя зовут?
– Антон Зуев... Тьфу. – Я быстренько посмотрел на свою карточку. – То есть Иван Петухов.
В трубке снова послышалось шипение, потом снова раздался раздраженный мужской бас. На этот раз еще более раздраженный, чем минуту назад. Блин! Никакой культуры общения.
– Петухов, он же Зуев! Временный доступ по статусу «Г-8». Ты что мне мозги паришь? Как это у тебя нет кода?
– Потому что никто из вас, умников, не соизволил мне его сообщить, – огрызнулся я.
– А ты на карточке смотреть не пробовал? – ядовито спросил невидимый собеседник. – Переверни и там, на задней стороне, в рамке. Называй по цифрам. Типа пятерка-тройка-восемь, а не пятьсот тридцать восемь. Понял?
Я вернул трубку на место и уставился на свой документ. Точно. В углу, обведенный белой рамкой, красовался восьмизначный номер. Покачав головой, я раздраженно фыркнул и снова вернулся к телефону.
– Дежурный по этажу слушает.
Диалог повторился, но на этот раз в ответ на требование идентифицировать себя я назвал номер. И даже не ошибся ни в одной из цифр, как ни странно. Во всяком случае, дежурная телефонистка на транзисторах протеста не выказала.
– Междугородный звонок. – Я назвал город и свой телефонный номер.
– Принято. Ждите ответа.
Я ждал, слушая, как в трубке один за другим раздаются длинные гудки. Прошла, наверное, минута или чуть больше. Гудки прекратились.
– Оля! Оля, это ты?.. Кто говорит?
– Это дежурный по этажу. Абонент недоступен. Повторите звонок позже.
Я недовольно швырнул чертову телефонную трубку на стол.
Уж не знаю, зачем Шимусенко притащил меня сюда, но только следующие четыре дня я был предоставлен самому себе. Никто обо мне и не вспоминал.
Я бродил по принадлежавшей Братству девятиэтажке и от нечего делать совал свой нос во все щели. Кое-кто стоически терпел мои идиотские вопросы и даже иногда отвечал, кое-кто просто не обращал на меня внимания, а в некоторые места меня не пустили.
За это время я ни разу не видел ни Михаила, ни Рональда. Как-то столкнулся в коридоре с Толиком, но он, поздоровавшись и брякнув несколько ничего не значащих фраз, моментально сбежал, сославшись на неотложные дела.
Братство. Здесь все такие деловущие, что просто не могут выделить ни минутки на меня несчастного. Забыли. Покинули. Бросили. И буду я теперь до конца жизни шляться по коридорам и выглядывать в окна.
Из здания меня не выпускали, да я и не особо рвался. Чего я здесь не видывал? Зато если я заблужусь в Москве, то буду шляться, пока не умру от истощения. А здесь хотя бы кормежка неплохая.
