Сам Михаил Шимусенко практически не бывал в штабе, рыская по Москве с настойчивостью опытного охотника. И всякий раз, когда его группа возвращалась, пошатывающийся Михаил молча уходил в свою комнату, а ведающий арсеналом капитан вскрывал все новые и новые цинки с патронами.
Стараниями Шимусенко Москва постепенно превращалась в сравнительно безопасный район, полностью контролируемый Братством.
Несколько раз в нашу больницу поступали раненые. Один такой случай я видел. Молодого парня лет двадцати принесли на носилках. Его правая нога была перемотана окровавленными тряпками. На лице застыла глупая усмешка. Позднее я узнал, что на самом деле большая часть пострадавших переправляется в городские больницы, а сюда везут только в самых исключительных случаях. Например, таких, как этот.
Чем этот случай был особым и непохожим на другие, я так и не смог разузнать – не хватило уровня допуска.
Я получил письмо от Ольги! Простой конверт, на котором большими буквами было выведено «Антону Зуеву». Внутри – простой тетрадный листок в клеточку, исписанный чуть дрожащим почерком жены.
Конечно, в душе я не исключал вероятности подлога – а Братство вполне могло пойти на такую штуку, если бы посчитало это выгодным для себя, – но я верил. Я верил, что этот немного помятый тетрадный листок всего несколько дней назад держала в руках моя Оля.
Она и вправду была в Новосибирске. Живая и здоровая, только несколько испуганная. Ее жизни ничего не угрожало, по крайней мере, она так писала. Ольга спрашивала, как дела у меня. И просила дать знать о себе при первой же возможности. Видимо, кое-что она все же знала, потому что просила меня быть осторожнее и не подставляться под пули. Умоляла о ней не беспокоиться, потому что ее и вправду охраняли. Даже от уличных хулиганов.
Заканчивалось письмо так же, как обычно заканчивались письма, отправляемые женами ушедшим на войну любимым мужьям.
«Жду. Люблю. Надеюсь».
Конечно же, этот конверт пришел не с обычной почтой. Его передал один из прибывших в Москву из Сибири курьеров Братства. Этот факт, также как и то, что Ольга знала, где меня искать, говорил о том, что она на самом деле разговаривала с одним из агентов Братства. Это наводило на размышления.
С одной стороны, я был рад, что за ней присматривают опытные телохранители, а с другой... Сибирь сегодня, если судить по картам, развешанным в рабочем кабинете Шимусенко, совсем не дружественный регион, почти полностью подконтрольный Отколовшимся. А в этом свете пребывание там агентов Братства могло окончиться очередной перестрелкой, в которой победителем вышла бы не наша сторона. Чем это могло закончиться для Ольги, я старался даже не думать.
Очевидно, стоит поговорить с Шимусенко, чтобы Ольгу привезли в Москву. И я собирался поговорить сразу же, как только Михаил вернется из своей очередной вылазки. А пока стоит написать что-нибудь в ответ.
Пока Братство вело свою войну, я тоже не сидел без дела. Я учился.
Мои уроки состояли из постоянных тренировок, призванных научить Антона Зуева обращаться со своим могучим оружием – кольцом вероятности и многословных экскурсов в историю Старого Братства, а также в текущую политическую ситуацию.
Я научился мастерски стрелять почти из любого вида оружия. Тощий подполковник не отставал от меня до тех пор, пока я не продемонстрировал свои навыки в обращении со всеми основными видами огнестрельного оружия, которые имелись в арсенале Братства. Я научился, используя кольцо вероятности, с закрытыми глазами выбивать пять из пяти при стрельбе из пистолета. Умел держать в руках автомат. Более того, узнал, что с помощью кольца можно убивать, вообще не имея никакого оружия в руках, – кольцо вероятности само являлось мощнейшим оружием. Теоретически я мог убить человека одной только мыслью. В конце концов сердечная мышца – тоже материальный объект, к которому можно применить силы измененной вероятности.
По вполне понятным причинам было бы весьма затруднительно испробовать это умение на практике, да и не хотел я этого делать, но зато теперь знал, что при желании могу устроить внезапный инфаркт у какого-нибудь недоброжелателя. Правда, для этого нужно было, чтобы он находился в прямой видимости и не далее десяти метров от меня. И даже тогда после такого фокуса я три дня не смог бы таскать ноги.
В общем, пистолет в кобуре представлялся мне более удобным средством. Особенно если учесть, что с помощью кольца я мог подстрелить муху на лету. Но сама возможность убивать мыслью впечатляла.
Другой аспект обучения – многословное прославление вековой истории Братства и его традиций – мне не нравился. Почему-то я никак не мог принять древний кодекс владык вероятности. Не по мне он был, не по мне. Единственное, что меня заинтересовало в богатом прошлом Братства, так это фотографии повелителей вероятности. К сожалению, найденный в библиотеке альбом имел почти десятилетнюю давность. Более новые сведения можно было найти в компьютере, но у меня опять же не хватило допуска. Пришлось довольствоваться тем, что имелось.
